Вепрь
Шрифт:
Тишина и спокойствие, царившие вокруг, поражали. В последний раз в аэропорту Антон был несколько лет назад, когда они с Алёной летали в Ярославль. Тогда все шло обычным порядком и потому казалось нормальным: аэропорт, как и положено крупному городу, был похож на растревоженный улей. Кругом стоял невообразимый гвалт, хотя каждый пассажир в отдельности вел себя тихо и мирно: кто-то пялился в висящий под потолком телевизор, кто-то дремал, кто-то вполголоса переговаривался с соседом.
И вот за какие-то несколько лет все изменилось. Теперь
У справочного бюро он наткнулся на Вампира. Оскалившись крупными белыми зубами, тот кусал мороженое и одновременно курил. По лицу его было понятно, что номер рейса он забыл начисто.
— Три тысячи триста четырнадцать, — громко назвал Антон, положив руку ему на плечо. — Сейчас должны объявить.
Тут же над их головами с шипением включился микрофон, и женский голос возвестил:
— К сведению встречающих: совершил посадку самолёт, следующий рейсом Три тысячи триста четырнадцать из Сочи. К сведению встречающих…
— Есть, — Вампир повернулся к Антону. — Опоздал на два часа. Однако это всё-таки не сутки, верно?
У Вампира было маленькое круглое лицо, не сочетавшееся с его великолепными мышцами и кулаками-арбузами.
— Да, это не сутки, — согласился Антон, потянув Вампира за рукав. — Пошли посмотрим Шурале.
Они вышли из здания аэровокзала, купили в лотке по пачке сигарет и зашагали к высоким железным воротам, к которым в душном, почти беззвучном автобусе обычно подвозили прилетевших пассажиров.
Кроме них, у ворот стояли ещё с десяток встречающих и несколько терпеливых таксистов. Люди курили, негромко переговаривались, а кто-то пытался выглянуть из-за ворот на взлётное поле. Время подбиралось к полудню, начинало жарить июльское солнце, но никто из встречающих не роптал. Все с нетерпением ждали автобуса, Антон тоже проявлял признаки волнения и потому, закурив, стал неприметно изучать окружающих.
У самых ворот, переминаясь и принужденно хихикая, стояли две девицы неопределённого возраста, крупные, пышнотелые — кровь с молоком, языческие мадонны. В пытливых глазках жаркий блеск, какой бывает лишь у особ легкого поведения.
Рядом с ними у металлической стены трехметровой высоты стояла молодая женщина с двумя ребятишками, весело мутузившими друг друга. Чуть левее, горделиво выпятив грудь и скрестив волосатые руки, стоял седой хмурый мужчина наблюдавший за детской возней. Он был одет в майку горчичного цвета с вышивкой на груди и широкие синие шорты до колен, отчего его волосатые ноги казались короче. Кожаные плетенки и теннисная кепка с надписью «Los-Angeles» завершали портрет старичка рантье, отдыхающего на гавайском пляже. Тяжелого, сверлящего взгляда Антона он так и не почувствовал.
Чуть в стороне молчаливо стояли четверо молодых людей. По всей видимости, они были из одной компании, хотя не разговаривали и даже не смотрели друг на друга, устремив свои взоры за ворота, откуда должен был подъехать автобус с пассажирами
— Это ребята Копыта. Он что — летел этим же рейсом?
— Странно, — так же тихо заметил Антон.
Да, это в самом деле было странно. Шурале всегда отличался осторожностью и после выполнения своей миссии, предпочитал переждать, затаившись на денек-другой, чем засветиться в самый последний момент. Впрочем, всех подробностей дел в Сочи Антон не знал и не мог с абсолютной уверенностью судить о поступках Шурале. В этом и не было необходимости, потому что Антон доверял Шурале, часто вспоминая слова Громова: «Если уж и Шурале начнет ошибаться, это будет означать только одно — нам всем пора бросать зубы в стаканчик с водой и гуськом отправляться в дом престарелых». Антон не помнил, чтобы Шурале на своем веку совершил хотя бы один грубый просчёт.
— Наконец-то, — обрадовался Вампир. — Едут. Кстати, нам лучше отойти; может, Шурале это и до лампочки, а мне почему-то не хочется, чтобы Копыто меня заметил.
Они незаметно отошли за угол ограждения, откуда было удобно наблюдать за воротами без риска попасться кому-то на глаза.
Между тем к воротам неслышно подъехал автобус и, натужно вздохнув, распахнул двери, из которых тут же хлынула пестрая масса пассажиров. Вглядываясь в лица встречающих, люди вышли за ворота. Смешливые девицы, коротко взвизгнув, кинулись в самую гущу, на мгновение исчезли из вида, а потом появились висящими на шее огромного бритоголового парня с трехдневной щетиной, обремененного ручной кладью.
В следующую секунду встречающие вклинились в толпу прибывших, и общий людской ручей, становясь все шире, потек от ворот к месту выгрузки багажа.
Шурале шел в последних рядах, укрывшись за спиной грузной тетки. Антон заметил его, когда уже стал проявлять признаки беспокойства. Точнее, первым его заметил Вампир.
— Идёт, — он неприятно осклабился. — Бедняга, отощал ещё сильнее под южным солнцем… А вот Копыто не прилетел.
Осторожно переступая длинными ногами, несуразной куриной походкой Шурале подошёл к углу ограждения. Всё в нём было тощим — ноги, руки, пальцы, шея, лицо, даже сумка, которую он бережно повесил на узкое острое плечо, и та была худосочной. И все же, несмотря на внешнюю слабость и несуразность, Антон не позавидовал бы тому, кто посмел бы вступить с Шурале в прямую схватку, — в свое время тот работал инструктором по карате в милиции Хабаровска и былого профессионализма не утратил. К тому же Шурале неплохо соображал.
Когда он поравнялся с ними, Вампир окликнул его и, ощерившись, развел руками. Шурале хмуро глянул на него, тряхнув головой и отбрасывая упавшую на лицо прядь.
Расхохотавшись, Вампир схватил Шурале за костлявую руку и дважды тряхнул ее
— Ну, как Сочи?
— Стоит Сочи, куда денется, — невозмутимо ответил Шурале.
— Как море?
— Не заговаривай мне зубы, скажи лучше, что здесь делают ребятишки Копыта? — Шурале резко кивнул головой, и волосы хлестнули его по желтоватому лицу.