Вепрь
Шрифт:
Он помог гостю скатиться по лестницам, а потом выбросил его из подъезда. Басмач рычал от боли, но не сопротивлялся.
Вепрь затолкал его в машину и отвез за Город, где оставил на обочине Северо-Западного тракта. Потом он отвез перепуганную, ничего не понимающую Олю на работу и только затем направился к Курженкам…
— Володя, вам кофе с молоком или вы пьёте чёрный? — хозяйка привидением возникла из мёртвого пространства за спиной Вепря. В настоящем кофе она, видимо, ничего не смыслила,
— Я пью горячий, Антонина Васильевна, — ответил он. — Большими кружками. Остальное не важно.
Она снова исчезла, а спустя несколько минут возникла с двумя дымящимися кружками — одна кофейная, как положено, вторая же огромная, почти на пол-литра.
Время между тем шло. Вепрь наказал Олегу особо не торопиться со звонком, но и не затягивать: «Часа полтора-два вполне хватит, а то у моих подопечных оптимизм может поутихнуть, и они снова начнут волноваться».
Вепрь посмотрел на часы. Прошло сорок минут. Надо было ждать.
Сев в кресло, он подул на кофе и, задумчиво глядя на вытертый палас, стал осторожно потягивать горячий напиток.
— Я всё проверила, — говорила Женька. — Разговаривала с другими горничными и администратором — никто нас с тобой не искал и даже не интересовался нашими скромными личностями. Так что ничего страшного не случится, если мы быстро провернем здесь дело и снова исчезнем.
Они сидели в отеле, в номере Славянки, куда решились наведаться этим утром. Это отнюдь не означало, что они перестали бояться Краба и длинных рук Круглова или надеялись, что их перестали искать. Все было гораздо прозаичнее.
Сегодня они потратили последние деньги на сигареты. Идти на панель Женька категорически отказалась, Славянка же не решалась лишний раз напоминать о себе Антону, и посему они решили привести в исполнение свой план о тайных визитах в номера состоятельных клиентов отеля «Хэль-Хаус».
— Мой финн вчера съехал, так что знакомых клиентов осталось только трое, — продолжила Женька. — Первый — кореец. Имени не помню. Следующим идет, некто Квентин Мейер, Соединённые Штаты. То ли журналист, то ли писатель — у него такой же компьютер, как у тебя. Он за ним целыми днями сидит и в кнопки тычет. При этом шепчет что-то под нос и не смотрит на меня, даже когда я делаю вот так… — Женька привстала с кресла и показала, что именно она делает.
— Голубой? — заинтересовано спросила Славянка, потому что не смотреть на Женьку в такой момент мог только законченный гомосексуалист.
Женька пожала плечиками:
— Чёрт его знает… С виду мужик как мужик, а кто там разберет — голубой он или оранжевый. Лет сорок на вид, довольно высокий, симпотный, взгляд как сверло — упрется и сверлит, сверлит. Очки у него, кстати, в золотой оправе. К деньгам относится небрежно, наверное, их у него куры не клюют. На тумбочке у него, как-то видела, несколько сотен баксов валялось,
— Про бумажник пока забудь, — сказала Славянка. — Кто там следующий в твоем списке?
— Кристер Бун, Канада. Здоровенный такой парнюга, я его Кувалдой прозвала. Ручищи у него, как кувалды, а плечи — пошире вот этого трюмо будут. Волосенки белые-белые, как у тебя, только под ежа стриженный.
— Сколько лет?
— Лет тридцать, наверное. Может быть, тридцать пять. Собственными глазами видела, как он в ресторане дал официанту на чай пятьдесят баксов. При том, что в гадюшнике этом он обедает каждый Божий день.
— Чем он занимается?
— Кажется, коммерсант. Я частенько видела его в компании с нашими козлами. Они всё шушукаются, показывают друг другу какие-то бумаги, что-то подписывают. Однажды, когда я убирала его номер, а он с каким-то дохляком составлял контракт, он дал мне сто баксов и попросил купить пару бутылочек пива. Я металась по павильонам как угорелая — а где я ему на доллары пива куплю, да к тому же на сотню? Плюнула, купила на свой гроши и отдала ему. А он мне только пальчиком погрозил и сотню забирать не стал.
— Это всё? — поинтересовалась Славянка. — Богатых людей здесь больше нет?
— То есть как нет? — гордость за родной отель заставила Женьку обидеться. — У нас здесь все довольно состоятельные люди. Другие попросту не могут позволить себе тут жить. Я перечислила тебе тех, кого знаю лично… Правда, Светка Суслова — есть у нас такая горничная — говорит, что недавно вселилась ещё одна личность…
— Тоже иностранец? — заинтересовалась Славянка.
— Нет, наша совковая баба, из Сочи, между прочим. Деньгами, говорят, сорит направо и налево — только иди по пятам и подбирай. Говорят, что она любимая доченька какого-то сочинского воротилы. «Роллс-Ройс» с собой привезла, можешь себе представить? И в книгу записалась — глупее не придумаешь: Лизанька Ливергант.
Славянка прищурилась, возникло какое-то смутное подозрение: прибытие этой мадам из Сочи отнюдь не случайно: слишком многое в последнее время было связано с этим южным городом. Она чувствовала, что появление таинственной Лизаньки Ливергант каким-то образом связано с ней, Славянкой, и ничего хорошего не предвещает.
— А ты не интересовалась у своей Светки, что она из себя представляет?
— Лет двадцать, крашеная блондинка… Что ещё? Говорят, узнать ее можно сразу: как увидишь бабу, выглядящую на миллион долларов, это она. Въехала в президентский люкс, но ночевала там всего раз — сегодня ночью. Ее привезли в «Роллсе» вдрызг пьяную.
— Прямо вдрызг? — встрепенулась Славянка. — Возможно, она до сих пор дрыхнет без задних ног. Ты не могла бы это проверить?
Вид у Женьки стал озадаченный. Ключей от президентского номера у нее не было.