Верь
Шрифт:
«— Вы своих детей не кормите совсем?» — набираю почти что безразлично.
Она отвечает быстро, как будто только и ждала что я напишу.
«— Кормлю. В смысле?»
«— Тогда почему ваш сын до сих пор здесь? Я же просила вас его забрать. Почему вы не пришли?» — последнее сообщение почти что с яростью.
Набрала и отставила мобильный, стараясь остыть.
«— А что, что-то случилось?» — следующее сообщение Марго чуть не заставило бросить мобильный телефон в стенку.
«— Нет, блин! Не случилось!»
«— Так случилось или нет? Он тебя
Так ещё смайлик с большими глазами поставила, так что я прикусила губу, чтобы не высказаться о том, что я думаю.
«— ЗАБЕРИТЕ ЕГО!» — печатаю в капсе, что бы хоть как-то показать степень своего отчаянья
«— И КАК Я ЭТО ПО-ТВОЕМУ СДЕЛАЮ?!» — пришел мне ответ почти мгновенно, на что я застонала в голос.
«— Придумайте что-нибудь, парней позовите, да хоть что-то сделайте. Не могу я так больше!» — почти умоляю в этой женщины.
Следующего ответа я ждала довольно долго, настолько что уже начала надеяться на адекватность этой женщины.
«— Сами друг друга выбрали, сами и разбирайтесь!» — выдало новое сообщение.
— Что?! — вырвалось у меня от всей бури эмоций, что вызвало у меня это сообщение.
Собралась писать ей гневный ответ, но меня и здесь обломали, телефон с рук силой забрали. Кай просмотрел всю историю переписок, словно имеет на это право с безразличным видом, а затем написал вместо меня сообщение и отбросил его в другую часть дивана.
Экран загорелся, на его сообщение пришел ответ. Потянулась на противоположный край дивана и посмотрела в историю переписки.
«— Спасибо Марго», — вещало сообщение которое напечатал альфа козел.
«— Не за что, сын», — ответ от Марго присланный сразу же.
Как только узнала, что он писал? Ну сейчас я ей напишу пару ласковых, но так и не написала. Диван за моей спиной прогнулся, а затем у меня снова забрали мобильный телефон и бросили дальше на диван. Не успела даже возмутится, как меня за талию ухватили и посадили к себе на колени.
— Что ты делаешь? Отпусти!
— Сиди смирно, тогда и удерживать не буду, — прокомментировал он моё поведение с видом мученика.
— Я могу сидеть сама, а не у тебя на коленях. Не пойму, кто здесь недавно говорил о том, что мы закончили наши отношения? Так держи слово и держись подальше от меня!
Упираюсь ему в грудь руками, словно о каменную стену. Его грудь вздымается медленно — совершенно спокоен? Как он может себя так вести? Как может так говорить, а тем более молчать?
— Мы закончили не наши отношения, — убирает волосы с моего лица знакомым нежным движением, — мы закончили играть друг с другом — это разные вещи.
— И что с того? Это не дает тебе права вести себя так со мной, распускать руки и читать мои сообщения.
— Не дает, — соглашается на это он так спокойно, что слегка теряюсь.
Берет меня за руку, сжимает ее, а затем прикладывает ее к своей груди, где под моей рукой бешено стучит сердце. Поднимает свою руку и прикладывает к моему, но я в последний момент дергаюсь в
— Никаких игр больше не будет, все теперь серьёзно. В себе я разобрался окончательно, но ждать, когда это сделаешь и ты — не буду. Я больше не дам сбежать от меня, и никто и пальцем тебя больше не тронет, даже если захочешь этого. Я согласен на роль злодея в твоей истории, только бы ты была рядом, жива и только моя. Это всё что я хотел тебе сказать, а теперь давай есть.
Он отпустил меня, только для того что бы поднять с пола и усадить рядом с диваном.
— Знаешь, чего в твоих речах слишком много? Буквы «я».
— Пускай, — соглашается, привычным для нас обоих жестом убирая волосы мне за ухо.
— Меня это не устраивает, — хватаю его за руку, стараюсь достучаться в холодные глаза.
— Я знаю, — все так же спокойно говорит мне, стоя перед мной на коленях.
— И, по-твоему, это нормально, строить так отношения? — не скрываю своей злости.
Он поставил меня перед фактом, решил не то что права выбора, но даже права голоса.
— Нет, — соглашается спокойно и наклоняется вперед и слегка целует в губы, — но у нас ничего и нормальным не было. Даже любовь и та — ненормальная.
— Я не…
— Тихо, — закрывает мой рот ещё одним легким поцелуем, — не говори ничего, о чём потом горько пожалеешь.
Его слова что-то странное делают со мной. Не хватит сил описать то, что я чувствую и не хочу этого делать.
— Я уже жалею, о том, что не осталась в охотников.
— Ты знаешь, я бы никогда не ушел оттуда без тебя, — даже не думает показать, как мои слова задели его.
А ведь задели, должны были задеть — затем я и соврала ему, сказав их. Мне хочется сделать ему больно, ещё и ещё… Он решил все для меня, мотивируя только своей, как он выразился — ненормальную любовью. О том, что хочу я даже не спрашивал. Но не это меня задело. Больше ранило то, что, начиная наши полноценные отношения, он даже не подумал извиниться за ту всю боль, которую мне причинил. Сердце мне подсказывает — у нас все шло к этому, к этим ненормальным отношениям. Но, как Кай выразился, он не хочет ждать, когда я разберусь со своими чувствами, ему на них наплевать. Вместо короткого пути к моему сердцу, он выбрал длинный и тернистый, но ведущий в пропасть ненависти. Ну не козел ли?
Глава 14. Ближе
Глава 14.
Несколько месяцев назад.
Весь мир качается со стороны в сторону, или это я качаюсь? Не чувствую рук, а ноги в воде. Правая нога отдает жуткой болью, кровотечение конечно же никто не остановил. Из-за этого вода в тазике уже красная от моей крови. Холодно, мне так холодно. Они сняли с меня почти всю одежду, мотивируя тем, что зверям она не нужна. В одном нижнем белье, да ещё и водой облили.
Твари. Самые настоящие твари.