Вера изгоев
Шрифт:
Лена вылетела из дома, чувствуя, что безнадежно опаздывает. Снова наставник палкой отходит. Вот гадство! Она неслась к оборудованной метрах в пятиста от дома тренировочной площадке и тихо ругалась про себя. Почему-то предстоящая тренировка совсем не пугала, наоборот, даже стало интересно чему еще ее за сегодня научат. Не зря ведь вчера тибетцы устроили тот унизительный осмотр.
Не успела Лена выскочить на площадку, как сбоку что-то мелькнуло. На полном автомате она выхватила катаны из ножен за плечами и встретила ими лезвия мечей наставника. Тот с ходу взял ученицу в оборот, все ускоряя и ускоряя темп атак. Молодая женщина отбивалась изо
Резкая боль заставила вскрикнуть и рухнуть на колени. Лена выронила мечи и схватилась руками за вспоротый живот. Господи, как больно-то! Невероятным усилием воли она заставила себя не кричать и только глухо стонала, пока рана не зажила. Все. Молодая женщина потрясла головой, подобрала катаны, встала и поклонилась наставнику.
– Ты поняла в чем ошиблась? – негромко спросил невысокий, коренастый японец средних лет, последние два дня обучавший Лену.
– Нет… – вздохнула она.
– Смотри.
Наставник принялся медленно показывать последние движения схватки. Лена напряженно следила за ним, повторять неприятный опыт не слишком хотелось, больно. Ах, вот оно что! Сошла с волны, прервала атаку раньше времени, чем немедленно воспользовался наставник, вспоров нерадивой ученице живот. Ох, дура-дура… Давно пора было понять, что волну прерывать нельзя, что она сама выведет в нужную позицию. Молодая женщина тихо вздохнула – умом-то поняла, а вот как добиться этого во время боя? А пес его знает! Наверное, только тренировками. Постепенно разбирал злой азарт – достанет она эту узкоглазую сволочь хоть раз или нет? С каким бы наслаждением Лена насадила его на меч!
– Теперь полчаса разминки. Ты уже знаешь упражнения, покажи их новой ученице.
С этими словами наставник исчез в окружающих тренировочную площадку густых кустах, оставив Лену наедине с очень похожей на нее саму девушкой лет двадцати на вид. Та явно чувствовала себя неловко в новом кимоно, а на мечи в своих руках вообще смотрела с искренним недоумением – это что, мол, за непонятные железки? На кой ляд они вообще нужны?
– Привет! – подошла к ней Лена. – Ты как в этот гадюшник попала?
– Здравствуй, Леночка! – расплылась в улыбке незнакомка. – Как спалось?
– Хорошо. А что?
– Правду ты мне вчера говорила – я здесь такого насмотрелась, что ни в одной книге не прочесть.
– Я? Вам? Разве мы знакомы?
– Не узнала! – весело рассмеялась незнакомка. – Не узнала! Да я и сама себя не узнала, как в зеркало увидела. Куда только мои пятьдесят семь лет подевались, а?
Она бросила мечи на траву и очень знакомым движением отбросила назад прядь волос, упавшую на глаза. Лена потрясла головой – мамин жест. Только сейчас она поняла насколько похожа на нее эта девушка. Любой сторонний наблюдатель принял бы их за сестер-близнецов. Только прически разные. Кто она такая? Молодая женщина недоуменно поежилась, продолжая во все глаза смотреть на улыбающуюся незнакомку. Черт, и улыбка мамина… Это что за наваждение такое?
– Да я это, Леночка! – продолжала смеяться девушка. – Я! Не сомневайся. Вечером в кресле заснула, просыпаюсь, а мне одежда велика – едва только встала, юбка на пол свалилась. Не поняла я что это со мной сталось.
– М-мама? – недоверчиво спросила Лена. – Это ты? Ты?! Но как?!
– Я, Леночка! – развела руками Анастасия. – Именно я. Никогда бы не поверила, если бы с самой такое не случилось.
– Вот это да… – восторженно протянула молодая женщина. – Вот это да…
– Смотри, – обнажила плечо ее помолодевшая мать. – Узнаешь родинку?
Да, эти три почти слившиеся воедино родинки не узнать было невозможно. Мама. Все-таки мама… Молодая! Господи, да как же это? В этом доме что, вообще все возможно? Похоже на то. Лена всхлипнула и бросилась обниматься. Они всласть поплакали друг у друга на плече, напрочь забыв о тренировке. С раннего детства Лена с Анастасией Петровной были не только дочерью и матерью, но и близкими подругами, как это ни странно. Потому их отношения как-то очень легко стали отношениями сверстниц. За каких-то несколько минут девушки почувствовали себя совершенно непринужденно, Лена даже стала называть маму Настей. Та ведь никогда не могла примириться с собственной старостью, оставаясь в душе совсем юной. Потому вернувшаяся молодость всего лишь сбросила с нее потрепанную шкурку, снова сделав озорной и красивой. Только благоприобретенная решительность никуда не делась, да и жесткость тоже.
Настя рассказала о ночном разговоре с Палачом. Не все, конечно, о многом дочери говорить пока не стоило. Рано. Лена поведала о своих утренних приключениях и конфликте с Эдной. О случившемся с Даяной предпочла умолчать, хорошо зная мамино отношение к подобным вещам. Она сразу бы пошла скандал устраивать и требовать справедливости, а здесь так действовать нельзя. Тем более, что все, в общем-то, справедливо, если по большому счету.
– Бог ты мой! – зажала рукой рот Настя. – Неужто действительно задницу тебе готова была подтирать?
– Угу… – мрачно буркнула Лена. – Ума не приложу, что мне с ними делать.
– Знаешь, Сатиа о тебе искренне беспокоится, я вчера в этом убедилась.
– Ох, не знаю… Мне трудно их понять. Возраст-то у них невероятный, а хуже детей малых. Та же Сатиа на все готова, чтобы только Даяне гадость сделать. И наоборот. А со мной они как? Делают вид, что служат, а на самом деле играют. Вот утром играли в английских горничных. Даже завтрак, заразы такие, подали английский. Жуть какой невкусный! Пока ела, все твой борщ вспоминала.
– Так в чем проблема? – улыбнулась Настя. – Сегодня сварю, надо только найти где у них здесь кухня. Не подскажешь?
– А черт ее знает! – развела руками Лена. – Мне как-то не до кухни было в эти дни. Ой! Мам, вставай! Давай разминаться, а то сейчас наставник придет! Попадет же!
Поздно, наставник уже стоял на площадке и весьма неодобрительно поглядывал на сидящих на траве учениц. Подняв бамбуковую палку и похлопывая ею по руке, японец направился к ним. Лена обреченно вздохнула, встала и повернулась к нему задом, зная, что уворачиваться, плакать и просить бесполезно. Хлесткий удар по ягодицам заставил подпрыгнуть и взвизгнуть, из глаз брызнули слезы. Перенеся обычные пять ударов, она облегченно вздохнула. Настя попыталась было возмутиться, но ничего не вышло – отхватила вместо пяти десять горячих. Визжала она на удивление пронзительно, Лена никогда не слышала, чтобы мама так визжала.