Веришь?
Шрифт:
– Вы мне все уши прожужжали, что девочка похожа на Лив! Думаю, вы преувеличили сходство. Ну, светленькая, ну черты лица совсем немного... Не знаю... Как по мне, так не особо...
Дама манерно тянула слова. Окружающие никак не реагировали на вопиющее хамство - обсуждать человека в глаза. Милли умирала от ужаса и неловкости...
А потом дама вдруг хитро подмигнула ей и мягко улыбнулась:
– А раз так, и ты почти не похожа на мою погибшую дочь, то можешь расслабиться и просто быть собой!
Кора хихикнула и
– Прости, Милли! Я не знала, что бабушка снова примется за своё! Я предупредила бы... Хотя, с другой стороны, шоковый метод - её любимый способ решать дела...
Молодая и красивая мама Блайза подхватила Милли под другую руку:
– Пойдём, милая. Нальём тебе бокал вина. И учти. Магду Рэнсом нужно или принимать от и до, со всеми её заскоками, или просто игнорировать. Иначе можно чокнуться от её выкладок и психологических экзерсисов!
"Чокнутая" Магда Рэнсом манерно пожала плечиком:
– Тоже мне... Чистюли. А когда нужно вправить кому-то мозги, так сразу: "Магдочка, только ты!"... Всё правильно я сделала. Раз! И готово! Она теперь не будет мучиться этими глупостями и сможет нормально с нами общаться!
Красавица неожиданно звонко рассмеялась и с неподдельной теплотой улыбнулась Милли. Совсем перестала напоминать Снежную королеву. Миллисент не смогла не улыбнуться в ответ на искренность, которую явственно увидела в этой женщине.
А профессор Глан потянулся и поцеловал руку дамы. Так, как делали это в каком-нибудь замшелом средневековье:
– Вы гениальны, дорогая! Психиатрия потеряла в вашем лице многое!
"Дама" милостиво улыбнулась старику:
– Литературовед - это всегда психолог, милый доктор. Ибо что есть литература, как не хирургия души и духа!
Муж приобнял "даму":
– Дорогая, пожалей! Давай хоть сегодня без лекций!
Магда фыркнула:
– Когда ты вдохновенно вещаешь мне о каких-то там новых штучках, которые тебе с твоими ребятами удалось придумать, я смиренно слушаю тебя. Хотя ровным счётом ничего не понимаю. Мало того, голова болит. Потому как, вроде бы на родном языке говоришь, а не понятно!
Профессор Глан подхватил Магду с другой стороны и заблестел глазами:
– Наконец-то я встретил кого-то похожего на себя! Меня тоже некоторые узкие умы считают безграмотным только потому, что все эти технические названия не помещаются у меня в голове!
Кора снова хихикнула:
– Он ещё хуже, чем ты, бабушка! У него вся техника - это "штучки". А медкапсулу он называет умной бочкой!
***
За праздничным столом общение продолжилось так же зажигательно и весело.
Было здорово, на самом деле. Милли освоилась. И была по-настоящему благодарна бабушкам Коры. Хотя назвать так, молодых и красивых женщин, язык не поворачивался. Как и дедушек, впрочем.
Магда оказала ей услугу, вскрыв гнойник. Теперь Миллисент могла быть собой, без оглядки.
Это было так похоже на то, что было у неё в семье, что у Милли частенько чесалось в носу в тот вечер. Слёзы просились в глаза. Она не пускала. Нельзя портить праздник людям, которые "приютили" их с Гланом и подарили им тепло, и семью в эту волшебную ночь.
Милли верила в новогоднее чудо. В детстве. Не в Деда Мороза или Санта Клауса. Просто в чудо. В волшебство, которое может произойти на излёте старого года. Ей казалось, что тогда мы будто бы "отчитываемся" за то, как прожили уходящий год. И иногда, как утешение или подарок для нас, совершается чудо.
Потом её наивная вера была жестоко растоптана. Так, что она навсегда поняла: чудес не бывает. Как нет и мерила доброты. Какая разница, хороший ты или урод, если и с тем, и с другим могут произойти одинаково чудовищные вещи?
Сегодня... Нет, чудо не вернулось. Но оно мелькнуло где-то за окном, махнув призрачным крылом. Согревая несчастную, разбитую девочку, которая почти перестала верить в добро.
Милли всматривалась в это нечто, выпав из общей беседы. Её не беспокоили. Выглядела она странно и необычно для себя: такой ранимой и юной, что щемило сердце. Потерявшейся и одинокой настолько, что хотелось обнять и обогреть её.
Семья увидела Миллисент Смит такой, какой есть, без всех её масок и выдержанности. Какой видел и любил её профессор Глан... Будет преувеличением сказать, что они полюбили её сразу, навсегда и всем сердцем. Но приняли точно. Как кого-то близкого, ответственность за которого не стряхнуть...
Когда Милли включилась в беседу снова, то порадовалась, что вовремя. Дошла очередь до Натана Глана. Над ним тоже подшучивали. Тонко и доброжелательно. Совсем не обидно. Профессор и сам смеялся над своими особенностями и причудами.
Старший Блайз спросил старика, почему он не привёл с собой ещё одного своего приёмыша. В ответ на подчёркнуто недоуменный взгляд почтенного учёного посмеялся:
– Да, бросьте, профессор, прикидываться! Том рассказывал мне, что вы с ним "усыновили" этого мальчика из-за Барьера! Как там его?.. Александра Хмаря. Что-то вы ни разу ещё не привели его познакомиться... Почему, интересно?
Им, может быть, и интересно. А профессору невыносимо неловко. Он столько сделал, чтобы выправить эмоциональное состояние Коры... Все они сделали, на самом деле. А теперь, что? Разрушить это неуместными вопросами? В праздник?..
Через чур тонко чувствующего учёного ждало потрясение. Случилось оно прямо сейчас. Когда "несчастная девочка, нуждающаяся в том, чтобы её берегли и ограждали от прошлого" ухмыльнулась:
– Зачем мы ему сдались? У парней сейчас веселье в общаге! И девушки!