Верность
Шрифт:
– Возможно. Для старого шамана ты хорошо сражался.
Есугэй засмеялся и отступил, снова подняв клинок и принимая боевую стойку.
– Тогда, повторим, – сказал он.
Поединки продолжались еще шесть часов, прежде чем Есугэй позволил ему отдохнуть. К тому времени Арвида был выжат как лимон, физически и морально. Он, прихрамывая, вышел из комнаты, чувствуя жжение старых ран и вернувшееся утомление.
Его сопровождал Есугэй. Арвиде было
– Сколько раз? – спросил Есугэй, следом за Арвидой выйдя в широкий коридор.
Тот пожал плечами.
– Может быть трижды. Это были всего лишь обрывки.
– Но это начало.
Они шли по длинному коридору. Мимо сновали сервы в белых куртках, спеша по своим заданиям. Все отдавали честь – Есугэю с радостью, Арвиде с настороженным любопытством. Как обычно, «Буря мечей» кипела движением и энергией, как огромный, приготовившийся к броску зверь.
– Ты так и не сказал мне, куда направляется флот, – заметил Арвида.
– Еще не решено, – ответил Есугэй. – Легион пока не готов, поэтому мы скрываемся. Но это ненадолго. Хан начнет поиск врага, и тогда орду будет созвана.
– Враг найдет вас, если вы не поторопитесь.
– Он знает, – сказал Есугэй.
Пространство вокруг начало расширяться. Воины направлялись к более оживленным районам флагмана. От света огромных люменов-люстр золото и мрамор коридора мерцали. Легионеры вошли в длинное помещение с зеркалами, над которыми висели десятиметровые, покрытые письменами свитки. Арвида начал понимать, что означали некоторые тексты, даже если не мог их перевести. Одни были записями о выигранных битвах, другие списками воинов Легиона, судя по всему погибших в ходе Великого крестового похода. Некоторые из самых больших и важных свитков, видимо, были со стихами. Арвида догадался об этом по формату текста и декоративным рамкам.
Из дальнего конца зала навстречу шагало отделение Белых Шрамов. На удивление они были в шлемах и с обнаженными клинками.
Есугэй увидел их, и на его покрытом шрамами лице промелькнула тревога. Секунду спустя Арвида понял почему.
В центре отряда шел легионер. В отличие от остальных на нем не было доспеха, только белая рубашка. Кисти были скованы адамантиевыми оковами, а на шею был надет своего рода ошейник. На рубашке красной краской была нанесена руна.
Есугэй и Арвида отошли в сторону, пропуская группу воинов. Конвоируемый легионер ни на кого не взглянул. Он молча смотрел перед собой, гордо выпрямив плечи.
Арвида не мог оторвать глаз от лица Белого Шрама. У него было необычное выражение – подавленное, изнуренное, но все же дерзкое. На нем не отражалась ни жалость к себе, ни страх, только суровая уверенность, словно его тело больше не принадлежало ему, и он плыл по течениям судьбы.
Ни один из сынов Просперо никогда не выглядел вот так. У отпрысков Магнуса был иной нрав, вера в то, что любую ситуацию можно преодолеть при помощи
«Мы были благоразумным народом, – подумал Арвида. – И никогда не были фанатиками. Но, несмотря на это, на нас обрушили ярость вселенной.
– Трибуналы? – спросил Арвида, как только группа исчезла из виду.
Есугэй кивнул.
– Я знал его.
– Что будет дальше?
Есугэй промолчал и направился дальше. Они молча шли до самых покоев провидца бури.
Зайдя внутрь, Есугэй подошел к окованному железом сундуку и вынул сверток. Он был большим и тяжелым, легионеру пришлось держать его обеими руками.
– Это был первый день, – сказал он, вручая предмет Арвиде. – Первый день возвращения твоего зрения. С этого момента ты будешь восстанавливаться.
Арвида взял сверток и развернул его. Под тканью оказался наплечник, недавно выкованный и выкрашенный в ослепительно-белый цвет с багровой оправой. Арвида никогда прежде не встречал изображенный на броне символ: извивающаяся звезда Просперо поверх разряда молнии Ханов.
– Его сделали по моему приказу, – сказал Есугэй. – Твой наплечник – твоя слабость.
Арвида поднял его, покрутив на свету. Наплечник был отлично сработан, как и любое воинское снаряжение Легиона. Символы были искусно выведены в свободном чогорийском стиле и окольцованы безукоризненными надписями на хорчине.
Подарок был великолепен. Арвида уже знал, что он идеально подойдет к его доспеху, дополняя защитную оболочку и возвращая воину ощущение цельности. Причин недовольства в его полезности не могло быть.
– Что ты думаешь? – спросил Есугэй.
Арвида внимательно рассмотрел наплечник. Это был прекрасный жест со стороны одного Легиона по отношению к другому. Сыну Магнуса не нужно было спрашивать, сколько усилий было вложено в его создание – качество говорило само за себя.
Он встретился с выжидательным взглядом Есугэя. Провидец бури с нетерпением смотрел на Арвиду, мысли Есугэя были написаны у него на лице.
«Новый Ариман, – подумал Арвида. – Новая ось для замены прежней»
Он накинул ткань на наплечник, закрыв комбинированный символ Легиона.
– Понадобиться время, чтобы привыкнуть к нему, – вполне искренне сказал корвид.
Поначалу, все, что он находил среди развалин, было бесполезным. Несколько обгоревших и расплавленных безделушек. Он сомневался, что Волки чем-то поживились – устроенное им опустошение было слишком основательным, и к тому же они не были грабителями, только убийцами.
Не было ни восхода, ни заката, только сплошная завеса тьмы, которую тревожил только тихий шепот призраков. Когда тело легионера ослабло, ему стало сложно различать, что было настоящим, а что воображаемым. Его чувство будущего истощилось, а использование сил культа причиняло боль.