Вероника
Шрифт:
— Ну так я и знала! Будешь теперь свои старые обиды вымещать на младенце невинном!
— Тонь, не кипятись. Ты прекрасно знаешь, что ничего я вымещать не буду. Но у меня нет другого выхода. Я завязана этим проектом, мне необходимо ехать. Не могу же я заявить партнерам, что мне неожиданно подкинули ребенка? Я бы оставила девочку на тебя, но ты не хочешь…
— Я не могу! Я бы осталась, ноты знаешь мою ситуацию — на мне двое внуков.
— Тонь, перестань! — Вера сняла очки. — Мы обе знаем, другого выхода нет.
Тоня в сердцах швырнула стопку пеленок на диван. Пеленки
— А если бы это был твой ребенок? — прищурилась Антонина. — Родная внучка? Как бы ты поступила?
— Не знаю, — призналась Вера. — А как бы я поступила, по-твоему?
— Ты бы взяла ребенка с собой! — торжествующе подытожила Антонина и отвернулась к телевизору.
Вера задумалась. Она где-то читала, что ни в коем случае нельзя превращать домработницу в подругу. Нельзя распивать с ней чай и вести задушевные беседы. Именно эту ошибку она в свое время и совершила. И чай, и беседы, и пятое-десятое. А почему? Потому что подруг она не имела, А почему не имела? Сказался печальный опыт с Ингой. Из ошибки с Ингой она сделала вывод, но этот вывод поволок за собой другую ошибку — она превратила в подругу свою домработницу. И впервые пожалела об этом. Тоня искренне любила свою хозяйку и искренне переживала за ребенка. Было бы бесчеловечно заявить ей:
«Не лезь не в свои дела». Вера вздохнула и выключила компьютер.
— Во-первых, я уезжаю ненадолго. Недели на две.
Во-вторых…
— А если ребенок заболеет?
— Нянька вызовет врача! — в тон ответила Вера. — Ну а я, по-твоему, что сделаю, если она заболеет? Ты же сама могла убедиться — от меня толку мало, она у меня на руках орет как резаная!
— Знаешь, почему она орет? Потому что ее обжигает равнодушие! Если бы ты не берегла свою любовь, а распускала ее направо и налево, то девочка бы это почувствовала! А ты бережешь свою любовь как какое-то сокровище, не знаю для кого только!
Антонина провоцировала ссору. Вера напряглась.
Она вспоминала, насколько глубоко запустила Антонину в свои дела. Оказалось — глубоко. Ну что ж, заслужила — получай.
— Сдается мне, что ради Коли ты обокрала всех — своего мужа, свою дочку, Зою, теперь вот Ксюшку. Ты экономишь себя, словно завтра он вернется и ему может не хватить…
— Тоня, замолчи, — тихо попросила Вера.
— А я по-простому. Кроме меня, тебе этого никто не скажет, — разошлась Антонина. — А ты попробуй любить всех и увидишь: тебя не убудет!
— Тоня, если ты сейчас не прекратишь, мне придется тебя уволить, — четко произнесла Вера.
— Да я сама уволюсь! Надо больно!
Тоня вылетела в прихожую и громко хлопнула дверью.
Вера положила голову на руки и закрыла глаза. Посидев в такой позе минуты четыре, набрала номер, оставленный нянькой.
— Люба? Это Вера Сергеевна. Поторопись, пожалуйста, будь добра. Ты срочно мне нужна.
Пока дожидалась няню, сделала необходимые распоряжения по телефону. Ребенок в спальне подал признаки жизни. Не заходя в спальню, Вера начала одеваться. Кряхтенье грозило перейти в плач. Вера покидала бумаги в кейс. Запищал сигнал домофона.
— Вера Сергеевна, это я, — доложил
— Поднимайся, Люба.
Девушка долго вытирала ноги у порога, потом так же долго и тщательно мыла руки в ванной. Вере хотелось сказать: «Я вижу, как ты стараешься, но ребенок сейчас посинеет от крика». Напуганная ответственностью девчонка во все глаза смотрела на Веру и ждала указаний.
— Люба, я все написала на листке. Когда кормить, когда спать. Я уезжаю на фирму, надеюсь, ты справишься.
Девчонка часто закивала и побледнела так, что веснушки под глазами сразу потемнели и стали ярче.
Вера отвернулась, чтобы не видеть ее растерянности, и вышла.
Слова Антонины колом стояли в голове. Конечно, она в чем-то права. Вера как увидела эту няньку, так сразу все про нее и поняла. И что в Москву приехала лучшей доли искать, что учиться нужно, а денег не хватает. Сразу себя вспомнила, первокурсницу. Пожалела, короче, горе-няньку и взяла на работу. А теперь, после ссоры с Антониной, жгло пресловутое «назло». «Приняла — значит, доверяю. Пусть работает. Может, еще не хуже других справится».
Вера влетела в свой офис как всегда стремительно, промчалась по коридору, проходному кабинету Ларисы, на ходу давая распоряжения и здороваясь.
— Лариса, зайдите ко мне, — бросила она, до того как скрыться в приемной.
— Йес! — шепотом прокричала Лариса и не посчитала нужным убрать вырвавшуюся на лицо торжествующую улыбку. Припудрила нос и поправила губную помаду. Она знала, о чем пойдет разговор. — Вера Сергеевна?
— Я хотела узнать: все ли готово для поездки на объект?
— Все, что вы мне поручили, я подготовила. Заказала отдельное купе на завтра, билеты сегодня Слава привезет. Все необходимое упаковано.
— Теперь о главном. Нам нужно обсудить план работы «Арго» на этот месяц. Составить ежедневный график туров, карту предполагаемых закупок и даты сделок.
— Да, но… Я думала, этим займется Соловьева, ведь я…
— У Соловьевой своих дел полно. Вы, Лариса, остаетесь за меня. И в период моего отсутствия будете руководить всеми делами. Я оставлю вам право принятия решений и право подписи.
— Да, но…
Лариса мучительно покраснела, лоб покрылся испариной. Вера поняла ее замешательство по-своему.
— Не смущайтесь. Я вполне вам доверяю. Притом вам нужно расти. Думаю, со временем, Лариса, вы можете рассчитывать на должность старшего менеджера.
Лариса кусала губы, а ногти впились в мякоть ладони. Сюрприз так сюрприз… Она так настроилась на эту поездку, так все распланировала и нафантазировала себе, а теперь…
— Вера Сергеевна, могу я узнать, кого вы берете вместо меня? — опустив глаза в пол, спросила Лариса.
— Со мной поедет Кирилл, — бесстрастно ответила начальница.
— Кирилл?! — Лариса не могла сдержать изумления. Ну пусть бы еще Соловьева, можно понять, она трудяга и что-то хоть соображает. Но Кирилл! Халтурщик! Да Лариса половину его работы выполняет, только не козыряет этим. Его работа — продвижение торговой марки на рынке! Разработка концепции рекламной кампании! А он чем занимается? Грубая рабочая сила! Грузчик!