Вертолет
Шрифт:
– Сами видим, – Чибрин соскочил за ним следом. – Это еще что за чертовщина? Лед что ли? – ноги его скользили.
– Да нет, – Матвей неуверенно подпрыгнул, нагнувшись, колотнул прикладом по поверхности стола. – Так это стеклом столешница накрыта! Знаете, бывает накроют для форсу, а после суют под него всякие фотографии.
– Странное стекло…
Ребус разрешил оператор. Высунувшись из кабины вертолета, он окинул окрестности пытливым взором.
– Ничего-то вы, мужики, не смыслите в мебели. Это же полировка! Обычная лаковая полировка.
– Вы бы лестницу спустили, – посоветовал Константин.
– Спустим, – оператор тоже присоединился к стоящим
– Посижу здесь, – майор озабоченно потер лоб. – На всякий пожарный.
– Ого! Вот это объект! – Матвей гигантскими прыжками уже летел к краю стола.
– Шею не сверни, стрекозел! – рявкнул вслед капитан. С автоматом наперевес он двигался к противоположному краю стола.
– Однако, впечатляет, честно скажу!
Люди осматривались, не веря глазам. Восприятие привычного оказалось неизмеримо труднее. Природа – это природа. Она способна ошеломить любого цивилизованного человека, вырывающегося за пределы города раз в год. Совсем иное дело – созерцать настенные часы, превышающие размерами пятиэтажное здание, перешагивать через чернильную ручку, напоминающую доброе бревно – и так далее, и так далее.
– Ну, дела! – Ваня Южин, прихрамывая, поспешил на помощь Матвею. Тот катил перед собой катушку с нитками.
– Это еще зачем? – капитан Чибрин нахмурился.
– Мало ли… – сержант довольно улыбался. – Я их на прочность проверил – канат да и только! Ни за что не порвать. Южин мне вчера про спелеологов рассказывал, говорил, будто им лазать приходится. Все равно как альпинистам. Так что, может, и пригодится.
Подкатив катушку к вертолету, Матвей уверенно вскинул ее над головой, швырнул в вертолетное чрево.
– Видали, какая силища! – он забежал с хвоста и, ухватившись за один из стабилизаторов, попытался раскачать вертолет. Это ему в самом деле удалось.
– Эй! Вы что, сбрендили? – из кабины показалась голова майора. – А если поломаете?
Взглянув на Матвея, Чибрин красноречиво повертел пальцем у виска. Тот смутился.
– Я ведь только хотел проверить. Силы-то у нас и впрямь раз в пять больше стало.
– Значит, давай крушить все подряд, давай воровать нитки – так что ли?
– Нитки, я мыслю, оставил дневальный. Верно, что-нибудь пришивал тут перед нами. Там, кстати, и иголка валяется. Хотите, принесу? Чистая шпага!
Чибрин хотел воспретить, но в последний момент передумал.
– Что ж, неси, поглядим…
Константин похлопал по металлической дверце, привлекая к себе внимание.
– Однако, капитан, похоже, мы прибыли не очень удачно.
– А я что говорил? Все на ученьях, будь они неладны!
– Вот-вот! И сколько прикажете ждать?
– Ну, вернутся же они когда-нибудь…
Константин открыл было рот, но так и не сказал того, что думал. Вместо этого встревоженно уставился в сторону двери.
– Что это?
Сотрясения следовали с размеренной упорядоченностью, постепенно приближаясь. Дрожь этих звуков они чувствовали, даже не видя источника.
– Черт побери! Неужели – шаги?
– Что-то больно уж медленно.
– Так и должно быть. Помните, что приключилось с нашими часами?
– Часы – механика. При чем тут люди?
– Механика механикой, только время у нас и впрямь изменилось. За ночь два раза выспишься…
Константин замахал рукой.
– А ну, ребятки, полезайте-ка лучше в машину. От греха подальше. Хрен его знает, как оно все обернется.
Чибрин поддержал майора. Кивком велел Южину и Матвею ретироваться.
Сергей влез в кабину, вопросительно глянул на
– Может, завести движок? Пусть себе крутится.
– Подожди. Мы же не для этого сюда прибыли. Вдруг да получится разговор…
Капитан переминался с ноги на ногу, с тревогой косясь на дверь. Константин вновь высунулся из кабины.
– Будете говорить, старайтесь растягивать слова.
Капитан, не оборачиваясь кивнул. Неудачный опыт с рацией он помнил. Лишь на самых длинных волнах им удавалось выловить из эфира сигналы какого-то радиомаяка. Трансформация времени не изменила видимого, но изменило слышимое. С горьким сожалением они осознали, что весь мировой диапазон колебаний переполз в сторону низких частот. Писк превратился в бас, а бас и вовсе перешел в область едва угадываемого хриплого рокота. Они наблюдали шумных насекомых, гавкающих птиц. Мыши рычали, голубиное урканье обратилось в нечто по-львиному угрожающее, стрекотанье кузнечиков напоминало теперь барабанную дробь. Но судя по всему, худшее ожидало их сейчас. К кабинету приближался человек, – последние сомнения в этом отпали. Шаги раздавались с интервалом в секунды две-три, гул их разливался подобно волнам, заставляя подрагивать вертолет и его пассажиров.
– Сейчас зайдет…
Дверь и впрямь пришла в движение, но распахивалась она настолько медленно, что Чибрин несколько поуспокоился. В короткие мгновения мозг капитана проделал нехитрые подсчеты текущих временных несуразиц, в которых он, капитан Чибрин, узрев опасность, успевает легко добежать до вертолета, на спасительный миг опередив жутковатое решение великана.
И все же обстоятельства оказывали гнетущее впечатление. Капитан и сам не заметил, как потихоньку попятился. Дверь наконец-то отворилась, в помещение шагнул человек в форме рядового. Надраенный его сапог из дырчатой кирзы описал гигантскую дугу и ахнул по половицам. Чибрин внезапно ощутил запах табака. Куревом разило от карманов дневального. У капитана закружилась голова. И все-таки он справился с собой. Солдат еще поднимал на них глаза, а он, уже сложив ладони рупором, тягуче выкрикивал фразу за фразой.
– Нам нужен кто-нибудь из командования! Полковник Власьев или генерал Воронцов… Свяжитесь с кем-нибудь из офицеров и сообщите, что вертолет Б-342-й потерпел крушение. Предполагаем, что это была сухая молния…
Чибрин замолк. Сердце отбивало взволнованную чечетку, он так и стоял – задрав голову, с ладонями у рта. А дневальный, возможно, зашедший сюда за оставленной по небрежности катушкой ниток, ужасающе медленно хлопал глазами. Он моргал. То ли от удивления, то ли от бессонной ночи. И молчал.
– Пилот машины Б-342 Константин Беркович хочет обратиться к командующему учениями! – Чибрин старался, как мог. В горле першило. – Нас пятеро! Капитан Чибрин, майор Беркович, лейтенант Марецкий, сержант Косыга и рядовой Южин. Немедленно обратитесь к дежурному офицеру, сообщите о нашем появлении…
Великан, застывший в дверях, вновь проявил признаки оживления. Губы его зашевелились: шагая вперед, он заговорил. И тотчас стало понятно, что ничего он не услышал. Рев, исторгшийся из его горла, заглушил последнюю фразу капитана. Пялясь на игрушечного вида вертолетик, очутившийся на столе начальства, дневальный восторженно орал. Возможно, ор его был вполне осмысленный, но они не поняли ни слова. Может быть, только отдельные звукосочетания, но не более того. Гласные, одни лишь чертовы гласные! Шипящие, глухие и звонкие в лексиконе дневального напрочь отсутствовали. Рассыпчатый рев ошалевшего стадиона – таков был голос солдата.