Вертолёт

Щупов Андрей Олегович

– Ну? Как теперь?

Пилот покачал головой. От волнения принялся терзать зубами уголок рта. На языке появился солоноватый привкус.

– Нет, Серега, ни хрена не узнаю.

– Прелестно! Где же мы их, получается, высадили?

– Я думал, сразу за предгорьем, а теперь...

– Один момент, командир! Кажется, это вовсе не собратья.

– Кто же тогда? "Синие"?

– Похоже на то, - Сергей следил за экраном визора. Пальцы его лежали на клавишах бортового компьютера.
– Странно! Идентификатор отчего-то

не работает. Это и не вертолеты, и не истребители.

– Ладно, я иду по маршруту.

– Ради бога. Но если воздушный противник заинтересуется нами, пеняй на себя. Сейчас их уже шестеро или семеро. Кстати, один пикирует вниз.

– Прямо на нас?

– Нет, но мы вот-вот его увидим. Где-то справа...

Оба одновременно повернули головы. В эту минуту вертолет, сумасшедшая мясорубка, вместо мяса перемалывающая тысячи атмосферных кубометров, мчался над тем самым подозрительным пиком. Небо по-прежнему радовало глаз синевой. Для учебной войны денек был выбран что надо.

Моргнула индикация правого оптического "капкана". Заработал компьютер, запуская программу идентификации мишени. Немедленно загорелась клавиша рекомендуемого оружия: ракета класса "воздух - воздух".

– Дистанция два шестьсот, - доложил оператор.
– Дьявол! Машина все еще не понимает, что это такое! Не самолет, не вертолет - нечто третье...

– Может, НЛО?
– пилот нервно хмыкнул.

– Прибавь высоты. Сейчас мы его разглядим.

Черная трепещущая тень промелькнула перед вертолетом. Сидящие в кабине вздрогнули. Из уст пилота вырвалось проклятие.

– Мы чуть-чуть ее не срубили!..

– Подожди! Это что же получается? Птица?

– Ну да, обыкновенная птаха.

Сергей ошеломленно следил за экраном. Не поверив, опросил вычислительную машину еще раз. В левом уголке монитора сухонькие строчки выстроились в стройные шеренги. Результат был тот же самый.

– Господи! По-моему, с нашим электронным мозгом что-то стряслось. Он сообщает, что птаха была идентифицирована как вероятный противник.

– Быть такого не может! Ты же сам видел: пичуга пронеслась под самым нашим носом.

– А эта настырная железяка талдычит об ином. Объект пикировал по крутой дуге. В момент визуального контакта дистанция составляла чуть более полукилометра.

– М-да... Похоже, учения для нас и впрямь кончились. Надо доложить на базу и возвращаться.

– А танки?

– Ты можешь мне подсказать, где они? С такими приборами мы залетим к черту на кулички. Если уже не залетели.

– Подожди, подожди, Костик! Как же так? Ты что, заблудился?

Пилот не отвечал. Но Сергей видел, что коллега до боли в глазах всматривается в простирающийся внизу ландшафт.

– Прелестно!
– оператор молотнул по панели кулаком.
– Нас же засмеют! Давай хоть попробуем их найти!

– А может, пойти на сближение с "синими"? Принять бой?

Оба, сами

того не сознавая, цеплялись за ускользающую реальность. Переосмыслить и проанализировать случившееся они смогли гораздо позже. Сейчас приходилось действовать по наитию. Наверное, это неплохо, когда наитие подсказывает путные решения. В данную минуту ни одна из самых трезвых подсказок не способна была принести хоть какое-то облегчение. Увы, оба летчика принадлежали к числу простых смертных. Судьба асфальтовым катком подмяла их под себя, но ни тот, ни другой этого пока подозревали.

Иные до конца дней своих предпочитают играть в самих себя. Смешно, но зачастую - играть легче, чем жить. Играть - значит срезать углы, плыть по течению и не вставать поперек. Капитан Чибрин ролей не играл. Везде и всегда он оставался самим собой. Потому и считался надежным, проверенным офицером. Потому и лишался последнего шанса повышения по службе. Деловая хватка, прямолинейность - хороши в среднем звене. Дальнейшую карьеру делает язык и то, что называют хитростью. Капитану же грозило вечное капитанство и как последнее поощрение - майорское звание на пенсии.

Оглянувшись на уходящий ввысь вертолет, он отметил про себя нестандартность взлета. Капитан не сумел бы точно определить, что именно его насторожило, но он повидал достаточно летающих крепостей и поневоле впитал в себя пластику разгона подобных аппаратов. У истребителей, у бомбардировщиков, у вертолетов - у каждой конструкции свои повадки и характерные признаки. Здесь же попахивало чем-то незнакомым. Очень уж легко полетела гигантская стрекоза. То, что капитан ощущал ранее - как напряженную дрожь мелькающих лопастей, - теперь как будто отсутствовало. Вертолет подпрыгнул по игрушечному легко, словно был детским резиновым мячиком. И так же легко понесся в направлении предполагаемого противника.

Капитан отмахнулся от странной мысли. Безответности он не любил. Да и какая это мысль? Чепуха! Шестнадцать лбов в полной боевой выкладке с десантным вооружением - это более полутора тонн. Вот вам и вся алгебра, господин капитан. И не алгебра даже, а арифметика. Сначала прибавить, а потом вычесть. Полторы тонны...

Уже на бегу он запоздало отметил еще одну особенность. Бешеный вихрь лопастей не поднял вездесущей пыли. Обычно людям приходилось жмуриться, прикрываться руками, - в этот раз все было несколько иначе.

Капитан машинально взглянул на часы, сверился с положением солнца. Они приближались к лесу. Через тридцать - сорок минут он рассчитывал привести людей к месту. Задачи, возложенные на подразделение, носили диверсионный характер: несколько разудалых взрывов, огненный рейд по тылам противника. Таких групп было наверняка не менее десятка. В боевых реалиях лишь одна или две имели шанс выжить. Диверсант - это заноза в теле, и выковыривают ее с удвоенной яростью.

– Это что? Бамбук?.. Товарищ капитан, взгляните!