Вертолёт
Шрифт:
Окно по летнему времени оказалось распахнутым. Они влетели в кабинет командующего сводными войсками округа и, зависнув над огромным письменным столом, медленно сели. В комнате было пусто, о чем и поспешил сообщить первым выбравшийся наружу сержант.
– Сами видим, - Чибрин соскочил за ним следом.
– Это еще что за чертовщина? Лед что ли?
– ноги его скользили.
– Да нет...
– Матвей неуверенно подпрыгнул, нагнувшись, колотнул прикладом по поверхности стола.
– Может, он стеклом столешницу накрыл? Знаете, еще суют под него фотографии
– Может быть.
Ребус разрешил оператор. Высунувшись из кабины вертолета, он окинул окрестности пытливым взором.
– Ничего-то вы, мужики, не смыслите в мебели. Это же полировка! Обычная лаковая полировка.
– Вы бы лестницу спустили, - посоветовал Константин.
– Спустим, - оператор тоже присоединился к стоящим на столе.
– Ну, а ты как? Там? Или с нами?
– Посижу здесь, - майор озабоченно потер лоб.
– На всякий пожарный.
– Ого! Вот это объект!
– Матвей гигантскими прыжками уже летел к краю стола.
– Шею не сверни, стрекозел!
– рявкнул ему вслед капитан Чибрин. С автоматом наперевес он двинулся к противоположному краю стола.
– Однако, впечатляет, честно скажу!..
Люди осматривались, не веря глазам. Восприятие привычного оказалось неизмеримо труднее. Природа - это природа. Она способна ошеломить любого цивилизованного человека, изредка вырывающегося за пределы города. Совсем иное дело - созерцать настенные часы, превышающие размерами пятиэтажное здание, перешагивать через чернильную ручку, напоминающую доброе бревно и так далее, и так далее.
– Ну и дела!
– Ваня Южин, прихрамывая, поспешил на помощь Матвею. Тот катил перед собой катушку с нитками.
– Это еще зачем?
– капитан Чибрин нахмурился.
– Мало ли...
– сержант довольно улыбался.
– Я их на прочность проверил - канат да и только! Ни за что не порвать. Южин мне вчера про спелеологов рассказывал, говорил, будто им лазать приходится. Все равно как альпинистам. Так что, может, пригодится.
Подкатив катушку к вертолету, Матвей уверенно вскинул ее над головой, швырнул в вертолетное чрево.
– Видали, какая силища!
– он забежал с хвоста и, ухватившись за один из стабилизаторов, попытался раскачать вертолет. Это ему в самом деле удалось.
– Эй! Вы что? Сбрендили?
– из кабины показалась голова майора.
– А если отвалится что-нибудь?
Взглянув на Матвея, Чибрин красноречиво повертел пальцем у виска. Тот смутился.
– Я ведь только хотел проверить. Силы-то у нас и впрямь раз в пять больше стало.
– Значит, давай крушить все подряд, давай воровать нитки - так что ли?
– Нитки, я мыслю, оставил дневальный. Верно, что-нибудь пришивал тут перед нами. Там, кстати, и иголка валяется. Хотите, принесу? Чистая шпага!
Чибрин хотел воспретить, но в последний момент передумал.
– Что ж, неси, поглядим...
Константин похлопал по металлической дверце, привлекая к себе внимание.
– Однако, капитан, похоже, мы прибыли не очень удачно.
– Все на ученьях, будь они
– Вот-вот! И сколько прикажете ждать?
– Ну, вернутся же они когда-нибудь...
Константин открыл было рот, но так и не сказал того, что думал. Вместо этого встревоженно уставился в сторону двери.
– Что это?
Сотрясения следовали с размеренной упорядоченностью, постепенно приближаясь. Дрожь этих звуков они чувствовали, не слыша и не видя источника.
– Черт побери! Неужели - шаги?..
– Что-то больно медленно.
– Так и должно быть. Помните, что приключилось с нашими часами?
– Часы - механика. При чем тут они?
– Механика механикой, только время у нас и впрямь изменилось. За ночь два раза выспишься...
Константин замахал рукой.
– А ну, ребятки, полезайте-ка лучше в машину. Хрен его знает, как оно все обернется.
Чибрин его поддержал. Кивком велел Южину и Матвею ретироваться.
Сергей влез в кабину, вопросительно глянул на майора.
– Может, завести движок? Пусть себе крутится.
– Подожди. Мы же не для этого сюда прибыли. Вдруг да получится разговор...
Капитан переминался с ноги на ногу, с тревогой косясь на дверь. Константин вновь высунулся из кабины.
– Будете говорить, старайтесь растягивать слова.
Капитан, не оборачиваясь кивнул. Опыты с рацией он помнил. Лишь на самых длинных волнах им удавалось выловить из эфира сигналы какого-то радиомаяка. Трансформация времени не изменила видимого, но изменило слышимое. С горьким сожалением они осознали, что весь мировой диапазон колебаний переполз в сторону низких частот. Писк превратился в бас, а бас и вовсе перешел в область едва угадываемого хриплого рокота. Они наблюдали шумных насекомых, гавкающих птиц. Мыши рычали, голубиное урканье обратилось в нечто угрожающе страшное, стрекотанье кузнечиков напоминало теперь барабанную дробь. Но судя по всему, худшее ожидало их сейчас. К кабинету приближался человек, - последние сомнения в этом отпали. Шаги раздавались с интервалом в секунды две-три, гул их разливался подобно волнам, заставляя подрагивать вертолет и его пассажиров.
– Сейчас зайдет...
Дверь и впрямь пришла в движение, но распахивалась она настолько медленно, что Чибрин несколько поуспокоился. В короткие мгновения мозг капитана проделал нехитрые подсчеты текущих временных несуразиц, в которых он, капитан Чибрин, узрев опасность, успевает легко добежать до вертолета, на спасительный миг опередив жутковатое решение великана.
И все же обстоятельства были сильнее их. Капитан и сам не заметил, как потихоньку попятился. Дверь наконец-то отворилась, в помещение шагнул человек в форме рядового. Надраенный его сапог из дырчатой кирзы описал гигантскую дугу и ахнул по половицам. Чибрин внезапно ощутил запах табака. Куревом разило от карманов дневального. У капитана закружилась голова. И все-таки он справился с собой. Солдат еще поднимал на них глаза, а он, уже сложив ладони рупором, тягуче выкрикивал фразу за фразой.