Вервольф
Шрифт:
Данни ничего не понимала, но решила пока молчать.
Штейн замолк, достал пачку сигарет и закурил.
– Брат моего отца – я даже не хочу называть его дядей – служил в первой танковой дивизии СС "Адольф Гитлер" и дослужился до штандартенфюрера, что соответствует званию полковника. Эта дивизия подбиралась из самых преданных Гитлеру людей, которые еще в самом начале обеспечивали его охрану.
Повторяю, брат моего отца был офицером первой дивизии СС и если ваш отец узнал его во мне, значит, они где-то встречались перед окончанием войны. Он покончил
Теперь вы знаете то, что я никогда не рассказывал ни одной женщине, даже с которыми спал, – завершил он свой рассказ. – Если ваш отец и дрался в сорок пятом с немцем, имеющим мое лицо, это был не я. Только я вас очень попрошу никому не рассказывать о нашей семейной трагедии. В системе высшего образования США очень много евреев и если они узнают о таких подробностях, то моя карьера пойдет прахом... Теперь моя судьба в ваших руках, однако я не жалею о том, что здесь рассказал, чтобы рассеять ваши страхи... Вы меня слышите, мисс Харди?
– Слышу, – еле слышно прошептала Данни, очнувшись от своих горестных мыслей.
– Ну и.?..
– Не бойтесь, я не собираюсь разрушать вашу карьеру, – бросила она, поднялась с кресла и вышла из кабинета. Но в коридоре она не выдержала и расплакалась.
Глава 7
Принятие решений
– Это становится твоей навязчивой идеей, дорогая.
– Неправда.
– Нет, правда.
Ричард поднялся и сел на краешке кровати. Данни голые мужчины казались отчего-то смешными.
– Я всего лишь хочу поговорить с Маком.
– Да ты ведь даже не знаешь, жив он или нет! – воскликнул он. – Сколько уже нет никаких известий от этого твоего агента из Англии?
– Две недели.
– Не обманывай. Восемнадцать дней, я считаю, – укоризненно поправил он ее.
Она вздохнула, приподнялась и поцеловала его в шею.
– Ну ладно, не обижайся. Что же мне делать, по-твоему?
– Подумай лучше о своей собственной жизни. И хоть немного обо мне...
Ричард встал и с обиженным видом удалился в ванную.
– В конце концов, – донесся его голос, – то, что рассказал тебе Штейн, все логично объясняет. Это намного более разумнее какого-то дикого предположения, что кто-то со времен войны не постарел ни на один год! Тридцать шесть вместо более восьмидесяти! Абсурд какой-то. Ну почему бы тебе не успокоиться, Данни?
Он вышел из ванной и подошел к изголовью кровати.
– Даже если этот Мактавиш и жив, неужели он припомнит лицо Штейна? Ведь прошло сорок пять лет. А даже если и вспомнит, то поверит в объяснение Штейна. Кроме того, этот человек раскрыл перед тобой душу и рассказал о позорной семейной тайне...
– Что-то мне не верится в эту тайну... Но даже если это действительно так, то как объяснить внезапную гибель отца? – спросила
Ричард опустил голову и уставился на свои голые ноги.
– Ты ведь сама знаешь, какое у него было сердце.
– Нормальное сердце. Обычная операция, которая к тому же прошла очень успешно.
– Да ладно тебе, – махнул он рукой. – Очень успешно... Не забывай о его возрасте.
Данни посмотрела в сторону, ощущая желание закурить, но преодолела его. Ричард бы не одобрил такое поведение.
– А его пистолет? – спросила она.
– Что? – не понял он.
– Пистолет, – добавила она. – Его револьвер.
– Что? – недоуменно спросил Ричард, – твой отец носил пистолет? Вот уж никогда бы не подумал на такого старика...
Это переполнило чашу ее терпения. Она поднялась с постели, обернулась простыней и решительным шагом направилась на кухню.
– Данни? Ты куда? – воскликнул он.
– За сигаретами. Курить хочу, – бросила она, не оборачиваясь.
– Отлично! – всплеснул руками Ричард и направился за нею. – Не хочешь заботиться о своем здоровье, подумай хоть о моем. Ты слышала о вреде пассивного курения?
– Слышала, – кивнула Данни, прикуривая и бросая спичку в раковину. – Перестань быть таким занудой.
– Я тебя не понимаю, – заявил Ричард. – Если, допустим, Мактавиша найдут завтра, неужели ты бросишь занятия, и, сломя голову, помчишься в эту Англию, будь она неладна? Что за безответственность – перед колледжем, перед твоими студентами, перед тобой самой, в конце концов! Неужели твой отец одобрил бы эту твою безрассудную погоню за каким-то мифом?
– Нет, не одобрил бы, – согласилась Данни, глубоко затягиваясь.
– Ты ведь подвергаешь опасности всю свою дальнейшую карьеру.
– Подвергаю, – вздохнула Данни.
– Твой отец был хорошим человеком, – немного успокоился он. – Но взгляни фактам в лицо – он мог страдать от какой-то навязчивой мании, это часто встречается у стариков. Поверь мне, я прав.
Данни смотрела, как дым кольцами поднимается к потолку.
– Ричард, а ты будешь писать о нем в своей новой книге?
– Это нечестная игра! – воскликнул Ричард, подходя и обнимая ее. – Ты начинаешь какой-то торг.
– Ответь мне прямо.
– Конечно, нет, черт побери! Я ведь люблю тебя.
Данни отвернулась к стенке. Ричард действительно любил ее и она понимала, что в этой ситуации он прав... И эта-то его правота ее и раздражала.
Ричард ее уговорил и Данни уже почти что отказалась от мысли о поездке в Англию. Чем больше она думала о его доводах, тем больше в них казалось смысла и здравого рассудка. Тем более, что вестей о Мактавише не было никаких...
Прошла еще пара недель, закончилась ее последняя лекция в семестре и они с Ричардом готовились провести три недели в горах, на лыжах. Они решили уединиться на одном из лыжных курортов, чтобы отдохнуть от повседневной суеты и немного привести в порядок нервы Данни. На этом настоял Ричард.