Ветер полыни
Шрифт:
— Ну… да. Путешествовал из Радужной в Альсгару. Но сколько нам еще добираться — не знаю. Степь кругом одинаковая. Тяжело найти приметные местечки. Пойдем-то мы как? Ночью?
— По возможности, — уклончиво ответил я, хотя именно так и планировал. — Во всяком случае, пока ничего не изменится. Если мне не изменяет память, скоро начнутся поселения.
— Твоими бы устами…
— Светает. Надо поспать. Я покараулю первым.
Лаэн разбудила меня к вечеру.
— Кто-то едет, Нэсс!
Я
Понурый серый в яблоках мерин тащил за собой старенькую рассохшуюся телегу. На козлах сидел жрец, облаченный в черную рясу Мелота. Он путешествовал в одиночку, и я решил рискнуть. Поднялся из травы и выбрался на дорогу. Точно также поступили Лаэн с Шеном. Последний держал в руках заряженный арбалет, недвусмысленно направив его на незнакомца.
И этот чистюля еще пытался учить меня жизни?! Тоже мне, нашелся бандит с большой дороги!
Увидев нас, человек резко натянул поводья, заставив мерина остановиться, и быстро стрельнул глазами по прилегающим к дороге полям, проверяя, не прячутся ли в засаде наши сообщники. У него оказалось одутловатое лицо, светлые густые брови, большой мясистый нос и тяжелый, далеко выдающийся вперед подбородок. Широкие плечи, бычья шея. Крепкий мужик. Его руки внушали уважение — большие, с узловатыми пальцами, цепко держащими поводья. Такими лапами можно раздавать прекрасные тумаки. А уж тем, кто попадет в медвежий захват, и вовсе не позавидуешь.
— Вы разбойники? — голос у него был низкий, глухой. Точно из бочки.
— Разве мы на них похожи? — влез в разговор Шен, опередив меня.
Жрец мрачно изучил наставленный арбалет и изрек:
— Еще как. У меня ничего нет.
— У слуг Мелота всегда что-то есть, — возразил я, выразительно посмотрев на коня. — Но мы не разбойники.
Повисло недолгое напряженное молчание. Здоровяк обратил на меня серые подозрительные глаза:
— Подбросить, что ль куда надо? — неуверенно спросил он.
— Если для тебя это не слишком трудно, добрый человек, — ответила Лаэн.
Он задумчиво посопел, поерзал, вновь поглядел на степь, затем на опустившего арбалет Ходящего, и, все еще ожидая подвоха, кивнул:
— Залезайте.
«Сяду с ним рядом», — сказала мое солнце.
«Давай. Только не зевай, если что».
Лаэн уселась с возницей, а мы с Шеном — в застланную соломой телегу. Жрецу не слишком понравилось, что у него за спиной оказалось двое чужаков. Я видел, как напряглись его плечи.
— Мелот говорит, делай добрые дела и не бойся поворачиваться к ним спиной, — процитировал я Святую книгу.
— А также он речет — порой, за спиной у тебя одни лишь тени, и следует ждать от них беды, ибо не знают они, что такое свет, — тут же ответил он, покосившись на нас одним глазом.
— Мы знаем, что такое
Жрец пробурчал что-то о том, что кругом одни знатоки, затем чмокнул губами, заставляя мерина перейти на неспешный шаг. Я ткнул Шена локтем в бок и кивнул на нашего нового спутника. Мол, следи. А сам свесил с телеги ноги, то и дело поглядывая назад, на тот случай, если на дороге кто-нибудь появится. Через нар это занятие мне надоело, и я завалился на солому. Целитель скорчил недовольную рожу, покосился на жреца и, плюнув, улегся рядом.
Было очень хорошо вот так ехать, ни о чем не думать, смотреть в безоблачное небо и слушать, как умиротворяюще поскрипывают колеса. Солнце с каждой минкой садилось все ниже. Но прежде, чем стемнело, жрец направил мерина с дороги. Отъехав от нее ярдов на четыреста, он натянул поводья.
Шен спал, как младенец, и я не стал его будить. Раньше утра мы вряд ли двинемся дальше. Так что пусть спит.
Я помог распрячь серого в яблоках. Здоровяк не спешил общаться, и, если честно, меня это совершенно устраивало. Во всяком случае, мы избежали массы ненужных ни ему, ни нам, вопросов. Я нисколько не страдал от того, что не надо врать.
Мы завели беседу лишь после того, как я увидел в его руке кристалл огненного камня.
— Стоит ли разжигать костер так близко от тракта?
Он безо всякого выражения посмотрел на меня, пожал плечами и убрал камень в небольшой мешочек на поясе.
— У меня есть вода, сухари, немного сыра и солонины. Я поделюсь, чем Мелот послал, но, боюсь, всех это не насытит.
— Мы не слишком много едим, — улыбнулась Лаэн и потянулась к своему вещевому мешку. Зубами она развязала тесемки и достала закопченное вчера вечером мясо сайгурака.
Так и не разбудив Шена, мы поужинали при свете луны и звезд.
— Я отправлюсь в дорогу с рассветом, — сказал жрец, обустраивая себе берлогу под телегой. — Спите без страха. Я во сне все прекрасно слышу. К нам никто не подойдет незамеченным.
Мы с Лаэн поняли намек и улыбнулись друг другу.
— Мы запомним.
Жрец степенно кивнул, помолился на ночь Мелоту и отправился на боковую, между делом прихватив с собой засапожный нож, которым совсем недавно резал мясо.
— Забавный тип, — тихо сказал я Ласке, когда мы уселись подальше от телеги.
Она сидела, прислонившись спиной к моей спине, но я почувствовал ее улыбку.
— Пусть его. Он безобиден до тех пор, пока мы к нему не лезем. К тому же, путешествовать с ним гораздо быстрее, чем без него.
— Я и пальцем не собираюсь его трогать.
— Нисколько в тебе не сомневаюсь, дорогой.
— Я вот тут подумал о Цейре Асани.
— Да?
— Не понимаю, чего она хочет. Зачем ей твои уроки?
— Чтобы стать сильнее, разумеется. Сила — это власть.
— Но она ненавидит темных.