Ветер полыни
Шрифт:
И вот тогда я не выдержал и дал ему в зубы.
— Мелот рассудит, кто был прав. Я или ты. Вставай и вытри кровь. И очень тебя прошу — без глупостей. Иначе я разозлюсь.
Но мое предупреждение пропало втуне. Я был готов к такому повороту событий, поэтому без труда отбил достаточно сильный удар и дал Ходящему левой под дых.
— Прекратите, идиоты! — крикнула Лаэн. — Хватит, Шен! Хватит, Нэсс! Не сейчас!
Удивительно, но ее вмешательство подействовало на нас, точно ушат холодной воды.
— Мы еще продолжим, — пообещал мне Ходящий, сплевывая кровь с разбитых губ.
Я пожал плечами и стал быстро собирать
— Что случилось? — удивился он, глянув на Шена.
— Упал с кровати, — солгал тот.
— Беда какая, — с сомнением в голосе произнес трактирщик. — Вы уже уходите?
— Пора.
— Даже на завтрак не останетесь?
— Спасибо, мы не голодны, — поблагодарил я. — А скажи-ка, любезный. Кто это приезжал к тебе? Я видел из окна карету.
— Старая госпожа. Путешествует. Сейчас живет у господина Алига, который лошадок разводит. Госпожа покупает у меня холодный шаф. Вот уже недели две приезжает и очень щедра.
— Часто приезжает?
— Да, поди, каждый день. А что такое?
— Лошади у нее хорошие. Вот думаем, не продаст ли?
— Чего не знаю, того не знаю. Вы ее дождитесь, да спросите сами, если желаете. Завтра обязательно будет. А хотите — так сходите в поместье. Далековато, правда, пешими, так я племянника могу попросить. Он за сол свозит.
— Ничего, прогуляемся, — улыбнулся я.
Мы покинули трактир и направились в сторону Лысого камня. Лерек, сам того не ведая, оказался прав. Нам стоило поехать с ним и сделать лишний крюк. Долгое путешествие гораздо лучше, чем встреча с Проказой. То, что все обошлось, я могу объяснить только чудом.
На перекрестке Лаэн пробормотала:
— Она слишком близко подобралась к Радужной долине. Что-то затевается.
— Меня сейчас волнует другое. Рано или поздно ей надоест сидеть в гостях, опустошать запасы шафа трактирщика, и Проказа отправится в путь. Как вы думаете, какой тракт выберет Проклятая?
Мы, не сговариваясь, посмотрели на тот, что уходил к северо-западу.
— Опасное путешествие. Придется возвращаться к побережью. Если уйдем в степи, проваландаемся там еще столько же.
— Что-то не так… — внезапно сказала Лаэн, срывая арбалет со спины. — Что-то не так!
— О чем ты говоришь, — нахмурился я. — Вокруг ни души.
— Кто-то касается «искр»! Я чувствую!
Она нервно озиралась по сторонам.
— Берегись! — заорал Шен, отпрыгивая в сторону.
И тут я тоже увидел это. Воздух не далее чем в десяти шагах от нас задрожал, и из марева на пропыленную дорогу шагнули трое. Капюшоны скрывали их лица, белые мантии сияли, словно отражающие солнце доспехи. У каждого в руках был черный посох с набалдашником-черепом.
Я тут же швырнул топорик, а Лаэн выстрелила. Колдун, что шел впереди, отмахнулся от нашей атаки, словно от надоедливой мухи. Раздался тонкий скрежещущий звук, у-так и арбалетный болт стали черной пылью, плотным облаком повисшей в воздухе.
Шен отстал от нас буквально на уну, но его сопротивление оказалось куда действеннее, чем наше. Тугой узел спутанных иссиня-черных и ослепительно-жемчужных щупальцев метнулся к ближайшему некроманту. Тот проворно выставил перед собой
Над Лаэн и Шеном возвышались два колдуна. На запястьях моих спутников тускло мерцали магические, черные, словно восточная ночь, кандалы.
Вляпались!
Третий некромант, тот самый, в которого швырнул заклятьем Целитель, приближался ко мне. Его посох обуглился и истончился, а левый рукав мантии вместе с рукой — почернел. Капюшон упал с головы сдисца, и стало видно, что он далеко не молод. Морщинистое лицо посерело от боли, тонкие губы были разбиты.
Я потянулся за стрелой, но не успел выстрелить. Лук вспыхнул у меня в руках и обжег ладони. Из глаз хлынули слезы, но все же я проявил упрямство и обнажил кинжал. Колдун, несмотря на преклонный возраст, двигался гораздо быстрее меня. Даже с одной рукой он остался опасным противником. Легко, словно в танце, некромант уклонился от внезапного выпада и огрел меня посохом по правому запястью. Я умудрился удержать оружие и попытался достать сдисца на обратном движении. В ответ Белый заехал мне по ребрам.
Бок взорвался болью. Ослепший, я размахивал кинжалом, пытаясь дотянуться до мерзкой гадины.
— Живым, Хамзи! — раздался предупреждающий оклик. — Только живым!
Удар под колени. Падение на спину. Вспышка. Что-то черное, зло шипящее и ужасно твердое, с сухим треском врезалось мне в голову.
Глава 22
Багровое пламя. Горящий старый каштан. Мертвая Проказа. Плачущий Шен. Цейра Асани, заживо сгорающая в степи. Рыжие волосы Холеры. Точно снежинки, крутящиеся в воздухе игральные карты.
«Прости, малыш!» Щелчок арбалета. Пепел. Куда ни глянь — пепел. Удушающий запах серы. Человек костяной палочкой чертит на земле магическую фигуру. Могилы. Могилы. Могилы. Кладбище. Луна. Алая. Кто-то идет за мной. Опасность. Оборачиваюсь.
Синие глаза Лаэн. Она падает в пропасть. У нее маска Кори. Смех Высокородного. Пламя. Багровое пламя. Пахнет болотом. Кругом непроглядный туман. Йе-арре и еще… Кто? Не могу рассмотреть.
Буря безумствует. Вырывает из земли полынь. Бросает в лицо. Набрасывается. Обжигает. Сдирает кожу и плоть. Я кричу. Горло саднит горечью. «Вон она! Стреляй!». Шен. Лаэн. Гис. Га-нор. Лук. Проклятые. Топот копыт. Кружится хоровод. Воет ветер. Больно. Тиф смеется. И весь мир пожирает огонь.
Я со стоном открыл глаза. Приподнялся на руках. Вокруг было темно, но это не помешало мне почувствовать, что вселенная закрутилась волчком, в голове лопнула огненная слива, ладони дыхнули жаром ожогов, и я вновь растянулся на вонючей сырой соломе.
Крепко мне досталось! Посох проклятого колдуна — ужасно тяжел. Хорошо, не проломил череп. Удивительно, что я остался жив.
Аккуратно повернувшись, я вскрикнул от кинжального укола в ребра и несколько ун лежал, не шевелясь. Восстанавливал дыхание и приходил в себя. Острая резь медленно и нехотя отпускала левый бок. Кости сломаны. Как пить дать. Боль такая, что ноющее правое запястье, куда угодил первый удар хилсса, а также обоженные ладони кажутся чем-то несущественным и далеким.