Ветер с севера

Стрельна Саша

Помялся, а потом, так ни на что и не решившись, вышел, тихонько притворив за собой дверь. Еще постоял, вздыхая, и побрел по коридору, бормоча, что ему сейчас тоже не помешала бы ванна. Только холоднее, значительно холоднее…

Глава 13

Спустя неделю Эристор объявил, что на следующий день он, Кэлибор эль-до, а с ними и еще трое эльфов отправляются в путь. С тем, чтобы посетить Дом Рыжего клена и познакомиться с родителями жениха. И только после возвращения Эристора должна будет всерьез начаться подготовка к свадьбе. Шаман примется говорить с родовым дубом, прося

его принять и благословить новый союз — новую ветвь в его огромной кроне. Во все стороны помчатся гонцы с приглашениями. Лучшие мастерицы возьмутся шить подвенечный наряд. Весь замок от крыши до подземелья вычистят, проветрят и подготовят к приему гостей. Кухня превратится в ад, по которому с вытаращенными глазами и распаренными красными лицами будут метаться поварихи, кухонные мальчики и прочая людская челядь под руководством важного шеф-повара эльфа. И, наконец, в назначенный день ритуальная омела закрепит союз, уже созданный Духами…

Тир улыбнулась, глядя на влюбленную парочку, сидевшую рядышком, взявшись за руки.

— А ты никогда не думала выйти замуж? — Она вздрогнула и обернулась — на нее внимательно смотрел Эристор.

— Нет, — Тир вновь отвела глаза.

«Да и за кого? — продолжила она уже про себя. — Вот если бы…»

Тир усилием воли заставила себя отбросить эту безумную надежду. Она, несомненно, нравилась Эристору, и он жаждал ее тела, но жениться? Нет. Для этого знатные эльфы вроде него выбирают благовоспитанных юных девственниц… Ну или как минимум эльфиек столь же благородного происхождения и безупречной репутации.

В течение этой недели Эристор старательно вел себя так, будто того случая в спальне Тир просто не было. Он относился к ней по-прежнему весело и тепло, но попытки поцеловать, или как-то иначе проявить свою страсть прекратились. Сначала Тир была благодарна ему за это. Поведение Эристора позволило ей легче пережить стыд, который она испытывала, вспоминая тот день.

«Повела себя, как девица на выданье! — в раздражении думала она. — Увидела член и забилась в истерике! Глупо и смешно!»

Но дни шли, и Тир уже с печалью и легкой обидой думала об ушедших днях, когда Эристор видел в ней прежде всего женщину, а уж потом собеседницу и спарринг-партнера на ристалище.

А каждую ночь ей снились томительные, жаркие сны. Она видела Эристора, склонившегося к ней. Его широкую грудь, плоские темные соски, мощные плечи, руки с рельефными бицепсами, идеально вылепленные кисти с длинными пальцами. Она чувствовала их прикосновение к своей обнаженной груди. Кожа на ладонях лесного эльфа загрубела от слишком частого соприкосновения с оружейной сталью, и от этого ласки, которые он дарил, были еще утонченнее. А потом взгляд Тир скатывался вниз по его телу…

И она смотрела, смотрела во все глаза, смертельно боясь, что если посмотрит ему в лицо, то увидит вместо добрых, полных нежности и тепла черт Эристора одного из тех диких бородатых северных, что насиловали ее когда-то… И тогда он набросится на нее, срывая одежду, тараня неподготовленное тело, причиняя острую, почти нестерпимую боль.

Она просыпалась с криком, судорожно ловя воздух ртом и всхлипывая…

***

В назначенный день отряд отправлялся в поход. Кэлибор нежно простился с опечаленной предстоящим расставанием Куиниэ. Эристор также расцеловался с сестрой и братом, а после тепло, но сдержанно попрощался с Тир. И вот они уже в седлах, вот тронули лошадей, вот копыта

простучали по настилу подъемного моста, вот всадники скрылись за поворотом дороги, направляясь вглубь Лесной страны…

Тир зажмурилась, чтобы не видеть этого. Но почему? Пройдет пара недель… Ну, пусть месяц, и они снова будут дома. От этого теплого слова защемило в душе.

«Тогда и я смогу вернуться к себе», — подумала она, и вдруг…

Стремительное стаккато мчащейся лошади. Назад, ближе… Тир распахнула глаза — перед ней вновь был Эристор. Он осадил коня, спрыгнул из седла и сгреб растерявшуюся Тир в объятия.

— Я не смог уехать так, — шепнул он с отчаяньем. — Пойми…

Жадный поцелуй оборвал его же собственные слова. Сильные руки гладили ей спину, пальцы зарывались в волосы, а губы пили ее как вино. Только Тир была слаще и сильнее будоражила кровь… Наконец он оторвался от нее, почти лишив сознания, окинул безумным взором и, вскочив в седло, взял с места в карьер.

И не обернулся, хотя Тир крикнула ему вслед:

— Будь осторожен! — потому что на душе у нее было неспокойно.

— Ого! — вскричал Тэргон и присвистнул.

Он только недавно оправился от ранения настолько, чтобы начать вставать. Происходившее между Эристором и Тир уже давно было предметом обсуждения среди лесных эльфов и дружины северных, но явилось полной неожиданностью для Тэргона.

— Что «ого»? — с вызовом спросила Куиниэ, сама едва придя в себя от изумления и тут же бросаясь на защиту своей бывшей госпожи.

Про себя же Куиниэ подумала: «Ну, Эристор Дориат! Ох, я тебе задам, вернись только домой!»

Тэргон смутился, косясь на задумчивую и отстраненную Тир:

— Куиниэ, они целовались!

— И что с того? — наступая на юношу, воинственно продолжала сестра. — Я тоже, если ты заметил.

— Вы брат и сестра, а с Кэлибором помолвлены…

Куиниэ фыркнула:

— Это, несомненно, имеет большое значение для того, чтобы поцеловаться! — издевка в ее голосе была столь велика, что Тэргон развернулся и заторопился прочь.

По опыту он уже знал — если сестра в таком настроении, то лучше не спорить — себе дороже будет. Но никто не мог помешать ему думать, и мысли в его голове были очень игривые. В итоге путь его завершился в одной из кладовых, куда он затащил, впрочем, не слишком-то сопротивлявшуюся молоденькую служанку, к которой особо благоволил. Он взял ее прямо на мешках с мукой, что хранились там, а потом, пока девушка поправляла одежду и волосы, выпытал все, что было известно об отношениях его старшего брата и молодой предводительницы северных варваров.

***

Эристор довольно быстро догнал отряд и, поравнявшись с Кэлибором, придержал коня.

— Плохая примета — возвращаться, эль-до. Надо было хоть в зеркало посмотреться, — прокричал ему один из спутников.

Эристор обернулся, глаза его сияли:

— Я заглянул сразу в два.

Уже отворачиваясь, он натолкнулся на иронично-вопросительный взгляд Кэлибора.

— Глаза — зеркало души, — таинственно пояснил Эристор, подмигнул и рассмеялся.

Кэлибор от души радовался за своего будущего шурина. Да и за Тир, потому что Эристор нравился ему. Кэлибор был счастлив сам и хотел видеть счастливыми всех вокруг. Губы его сами собой расплылись в блаженной улыбке. Куиниэ! Сдерживать себя становилось все труднее — в замке было столько укромных мест, а любимая так свежа и полна невинной сексуальности…