Вейгард
Шрифт:
– А? Ах да! – Я прекратил тыкать указательным пальцем в глаз, огляделся кругом и убедился, что одежда присутствует на всех без исключения.
– Это же единороги! – выдавил Ламас.
– Ну и что? – безразлично сказал я.
Мне использование единорогов и лошадей в войне не представлялось чем-то необычным. Ездили же мы на лошадях на дальние расстояния, заставляли их трудиться на мельницах и фабриках, чтобы привести в действие тяжелые механизмы, так почему бы не взять лошадиную мощь и выносливость на вооружение. А единороги чем лучше?! Ну, разве что чуть-чуть поумнее
Признаться, меня сильно огорчило, что хоть в чем-то Вилл оказался прозорливее меня. Я бы ни за что не решился поставить рядом лошадей и единорогов. В книгах о магических животных, которые я читал в детстве, писали, что они ненавидят друг друга и просто перебьют друг друга, если только им придется сражаться бок о бок. Впрочем, представления ученых мужей, как выяснилось, оказались в корне неверны – конная армия Вейгарда представляла собой единое целое, неуклонно приближавшуюся к нам враждебную силу.
Наверное, те же мысли пришли в голову Ламасу, потому что он вдруг нахмурился.
– Не понимаю, – сказал он, – единороги бок о бок с лошадьми. Совсем не понимаю…
– Действительно, очень странно, – подтвердил я.
– С ними колдун, – выпалил Ламас, – он управляет их чувствами, сплачивает их в единое целое!
– Да что ты?! – проворчал Варнан. – Ну и где же этот колдун? Что-то я его не вижу…
– Там! – Ламас ткнул куда-то пальцем. – Я чувствую исходящую от него мощь.
Смешанная конница Вейгарда между тем стремительно приближалась. Воины Вилла уже привстали в стременах, извлекая из ножен короткие мечи. Было чего испугаться при виде этой могучей яростной атаки.
– Нас сейчас затопчут! – с истерикой в голосе выкрикнул кто-то в толпе.
– Молчать! – рявкнул я и взялся за рукоять Мордура. – Приготовиться! Сдвинуть ряды! Мы не дадим им рассеять нас… Кар, передай по цепочке, пусть сотенные выводят всех, кто вооружен алебардами и пиками, вперед.
– Может, лучше укроемся вон в том в овраге? – подал голос Кар Варнан. – Если прямо сейчас побежим, то еще успеем, – и добавил: – Там им будет труднее нас окружить…
– Нет, – ответил я и заметил, что Ламас поводит в воздухе руками и что-то бормочет под нос. Не иначе как задумал какое-то магическое вмешательство! Неизвестно, чем его колдовство обернется для нас!
– Ламас! – крикнул я, но было слишком поздно.
Распространяясь от фигуры колдуна, розовое свечение окрасило поле. Оно делалось все ярче и ярче, достигло армии Вилла и вонзилось во всадников яркими лучами. Первые ряды вдруг остановились как вкопанные, лошади и единороги заржали, поднимаясь на дыбы. Некоторые воины не удержались в седлах и попадали на землю.
Но самое замечательное в происшедшем было то, что те, кто был сзади, не успели затормозить и врезались в передних, поэтому вскоре смешанная конница Вилла походила на кучу малу. Вперемешку – люди, кони, щиты, мечи, шлемы. Кто-то отчаянно кричит, придавленный тяжелым крупом. Кто-то изрыгает проклятия. Единороги бьют копытами лошадей – они всегда недолюбливали столь похожих
– Что ты сделал? – спросил я.
– Отвел его волю, – пояснил колдун. – Неплохо вышло, да?
– Неплохо, – согласился я, – только надо бы повторить, а то те, что сзади, сейчас до нас доберутся…
Часть всадников действительно уже прорвалась через смешанные ряды противника. Они неслись на нас, занося над головой мечи. Лица воинов выражали ярость. Должно быть, им совсем не понравилась магия Ламаса! А может, у них просто был дурной характер. Как бы то ни было, ситуация требовала немедленных действий.
– Луки и арбалеты на изготовку! – выкрикнул я, и тут же: – Выстрел!
Залп получился рассеянным, но некоторые всадники слетели с лошадей и остались лежать на земле. Досталось и единорогам. Я видел, как белый красавец с золотым рогом посреди лба поднялся в воздух, стуча копытами, и повалился под ноги конницы. Остальные смешались и повернулись, не зная, наступать им или дождаться, пока закончится свалка. Тем временем мешанина совсем прекратилась. Лошади и единороги пришли в себя, они снова подчинялись воле незнакомого колдуна, воины забирались в седла.
Атака Вейгарда возобновилась. Но теперь не столь стремительно.
Благодаря помощи Ламаса нам удалось выиграть время, необходимое на то, чтобы воины с пиками и алебардами оказались в авангарде.
Ламас делал быстрые пассы руками, но что-то у него, как видно, не заладилось – он подобрал полы длинной мантии и стал проталкиваться назад, подальше от переднего края, на который вскоре должен был обрушиться основной удар.
Лучники так и не успели сделать второй залп, по моей команде воины обнажили мечи, и спустя лишь одно мгновение мы сшиблись с конницей Вейгарда…
Лошади грудью налетали на пики и алебарды и падали, издавая отчаянное ржание. Единороги действовали более разумно, они умело отводили направленное на них острие пики рогом и затем стремительно атаковали.
Вскоре узкая линия обороны оказалась прорвана. Сшибая людей с ног, затаптывая их копытами, смешанная конница ринулась вперед. Она надеялась пройти через нас, как нож сквозь масло, разбросать в стороны и уничтожить, но ее ожидало жестокое разочарование. Дальше переднего края враги не продвинулись. Зато здесь началось нечто совершенно невообразимое…
Я уклонился от удара, направленного мне в голову, клинок просвистел рядом с ухом, не причинив мне ни малейшего вреда. Пропустив всадника, я рубанул его по спине. Лошадь понесла смертельно раненного воина дальше, он медленно сползал с седла, выронив меч.
Кару Варнану не повезло – крупный единорог врезался в великана могучей грудью. Варнан рухнул на спину. Двуручный меч его покрутился в воздухе и упал куда-то в самую толпу сражающихся. Судя по воплю, пронзил кого-то насквозь.
Я помог Кару подняться, и в то же мгновение мы оба были атакованы несколькими всадниками. Я ушел от пары выпадов – поскольку били сверху, удары были очень тяжелыми, и я старался просто уклоняться от них, не отражая.