Вейн
Шрифт:
Рамиль недовольно свел брови.
– Не нравится такое сравнение? А почему? И то и другое дается не каждому. Вам кажется, ваш дар – более благороден? Но тот же чудесный голос – можно петь церковные гимны, а можно орать похабные частушки. Вот ты, Хельга, так стремилась в школу, зачем?
Девушка повела головой, перебрасывая за спину косу.
– Если я буду вейной, то сама выберу мужа. А иначе родители отдадут за того, кто больше заплатит.
Заржал Рамиль, и Михаил Андреевич с укором заметил:
– Насколько я помню, при поступлении ты говорил,
– Не всем подвиги совершать, – буркнул рыжий.
– Действительно. Талант – это всего лишь инструмент. И каждый из вас будет использовать его по-своему. Он же – ваш, не так ли?
Рамиль кивнул. Остальные настороженно слушали.
– А почему он – ваш? Почему чудо, подаренное одному из десятка тысяч, становится чьей-то личной собственностью? Почему не долгом перед теми, кому этот талант не достался?
В классе стояла такая тишина, что слышался скрежет черепицы под лапами чаек.
– Есть жизнь, та, которую вы хотите прожить. И которую сможете прожить, ибо дадено вам от Всевышнего более, чем остальным. С какой стати ее ломать, ради чего? Талант служит человеку – или человек, получив дар, должен отдавать долг?
Михаил Андреевич замолчал.
Неуверенно оглянулся на товарищей Илек. Завозился Рамиль. Он вздыхал, скреб в затылке – видно, очень хотел ответить, но не мог придумать что. Юрка хмуро смотрел в парту.
Егор думал об отце.
– Не очень приятный вышел разговор. Но он должен был когда-то состояться.
Стукнули ножки стула. Отец Михаил поднялся.
– Время. Наставник Дмитрий ждет вас.
Глава 12
К вечеру совсем похолодало. За пеленой дождя было видно, как пробираются по залитому двору монахи, спеша на службу. Егор зажег лампу, и ранние сумерки за окном показались еще темнее.
От тоски – хоть на стенку лезь.
Достал папку, пристроил на коленях и положил сверху чистый лист. Задумался, легонько постукивая карандашом по зубам. Нарисовать монстра, как у соседа на футболке? Или морского гада с щупальцами? Нет, лучше… Тронул грифелем бумагу. Возникли мостки, силуэты лодок, высокие волны.
Скрипнула кровать – встал Юрка. Он повозился, застегивая куртку, и вышел. Понесло же куда-то в такую погоду. Все-таки странный парень. Угрюмый, резкий. Маленький Илек, на что простая душа, и тот стороной его обходит. С Рамилем подрался. Рыжий что-то ляпнул про пришлых сиротинушек, и Юрка без разговоров дал ему в нос. Футболка эта. Выйди в такой Егор у себя, пальцами начали бы тыкать. Монахи и то первое время пугались. Ожоги – откуда? Амулет опять же… Егор куснул карандаш, вспомнив подслушанный разговор.
Сегодня он зашел в библиотеку сразу после занятий. Светских книг тут почти не держали, но все-таки они попадались, и хотелось найти приключенческую, вроде той, дочитанной, про вейна Ольху. Егор ползал вдоль нижней полки, когда вошел Юрка. Спросил:
– Брат Ермил здесь?
– По проходу до
Там библиотекарь оборудовал мастерскую. Молодой парень был редким умельцем, мог и книгу переплести, и иномирские электронные часы починить. На столе у него стоял микроскоп, в шкафу прятались лабораторные колбы, по стенам змеились трубки. Воняло иногда из мастерской нестерпимо.
Тихонько ступая, Егор передвинулся к краю стеллажа и услышал Юркин голос:
– …можете посмотреть? Он действительно помогает или так, ерунда?
Стукнуло по дереву.
– А ты что-нибудь чувствуешь?
Маленькая заминка.
– Не знаю.
Егор, отклонившись, заглянул в приоткрытую дверь. Брат Ермил сидел за столом, близко поднеся к глазам Юркин амулет.
– Полумесяц у разных народов символизирует разное. И возрождение, и очищение, и покаяние. Камень – гранит. Хорошая структура, может долго держать заговор.
– На этом есть?
Монах положил амулет между ладоней, коснулся их губами и замер на мгновение.
– Да. Надежда. Исцеление. Дорога.
– Целых три?
– Триада, – поправил Ермил.
– И в чем разница?
Монах вернул амулет Юрке и пояснил:
– Это не просто суммирование разных свойств, а их сплетение и приумножение.
– А для чего он? С практической точки зрения. Помогает вылечиться?
– В том числе. Иногда, чтобы выздороветь, нужно всего лишь поверить, и он дает надежду. Надежда нужна в дороге. Нужна, чтобы вернуться. И наоборот: нет без дороги надежды, и если душа твоя больна, ты не сможешь найти ответ, который исцелит ее. Он поможет в пути или поможет выбрать правильный путь, смотря как толковать.
– А поконкретнее?
Ермил улыбнулся.
– Заговор на исцеление есть. Кроме него еще куча всяких, самое интересное – «поводырник». Иногда его называют «подорожником» или «перышком вейна». Считается, что человека с таким заговором вейну легче провести через узел. Но это только один из компонентов, хотя и довольно сильный. Хочешь, оставь, я поразбираюсь на досуге.
Юрка опустил каменный полумесяц под футболку.
– Да нет, спасибо.
Егор успел шагнуть за стеллаж, не желая встречаться с соседом…
Интересно получается: все время носит амулет, часто крутит его в пальцах, а зачем он – не знает. Егор почесал карандашом вмятинку на подбородке. Ладно, не его это дело. Точнее, было бы не его, если бы не Грин!.. Сердито дернул плечом и снова склонился над работой. Не получалось. Не выходила Морская девка, заклинающая шторм. Надо – кудри по ветру, бешеные глаза, лицо узкое и белое, как обломок раковины. А все рисуется Хельга с ее короткими косами, в широкой рубахе, расшитой по подолу рыбами и лодками. Круглоглазая и скуластая. Егор чертыхнулся. Хотел уже смять лист, но в последний момент остановился. А кто, собственно, сказал, что Морская девка не может походить на девчонку из рыбацкой деревни? Карандаш скользнул сначала неуверенно, потом все быстрее. Появилось лицо – торжествующее и немного испуганное.