Вейн
Шрифт:
Егор глянул на башенку с часами – успел.
Обледеневшие ступеньки виадука поскрипывали под ногами. Стоило подняться – накинулся ветер, выдувая последнее тепло. Гудели провода. Егор пристроился за спиной толстяка в драповом пальто и лохматой шапке. Захрипел динамик: «Поезд номер десять Ольшевск – Лучевск…»
Шестой путь. Толстяк пошел вниз, волоча чемодан. Егор остался наверху, ежась от ветра. Он навалился на перила и вглядывался в освещенный перрон. Проводница первого вагона куталась в плащ. Толстяк бухнул
Отец.
Снова хрипло заговорил динамик. До отправления – пять минут. Егор поддернул на плече сумку и зашагал вниз.
Толстяк уже поднялся в вагон и пыхтел в тамбуре, борясь с чемоданом. Егор прошел мимо веселой компании, мельком позавидовав. Он бы тоже хотел поехать вот так с друзьями.
В литерном ярко светились окна. За ними суетились, укладывая вещи. Молоденький лейтенант обнимал девушку. Пацаненок лет пяти прижался лицом к стеклу и корчил рожи. И вдруг Егор заметил маму. Она стояла в коридоре и удивленно смотрела на него. Потом махнула рукой и побежала в тамбур.
– Папа, – сказал Егор в шинельную спину с перекрещенными ремнями. – Я поеду с вами. Я в интернате не останусь.
Отец обернулся, соскочила с подножки мама в распахнутом пальто…
Ох, как ему тогда попало! Егор не перебивал. Но, когда отец сердито спросил: «Ты понял? Марш в интернат!» – ответил:
– Я там жить не буду. Хоть что делайте.
И тут дали отправление.
Мама с Егором остались на перроне. Поезд простучал колесами, увозя отца в пограничный гарнизон.
– Я туда не вернусь, – упрямо сказал Егор, хотя ему было очень жалко маму. Отвел глаза, чтобы не видеть, как у нее подрагивает нижняя губа.
Конечно, он вернулся. Но только под честное слово, что в первый же день каникул заберет документы и отправится в Верхнелучевск.
…послышались шаги, и в комнату ввалился сосед. Его успели растереть – остро запахло травами и спиртом. Закутанный в одеяло, Юрка походил на кулек, из которого торчали ноги в больших, не по размеру, ботинках. Следом шел настоятель в мокрой понизу рясе.
Сосед сбросил обувку и забрался на кровать. Нахохлился, подтянув колени к груди. Михаил Андреевич сел на табурет и внимательно посмотрел на Юрку.
– Странно. Мне казалось, подобные шалости не в твоем характере.
– Это не шалость.
– Тогда зачем?
Юрка ответил нехотя:
– Проверял. А вдруг я… ну, не совсем вейн. Может, у меня случайно получилось. Я же не думал, что в воду!
Настоятель ткнул ему пальцем в лоб.
– Умная твоя головушка! Что же ты мне не сказал? Неужто не пособили бы? На то у нас и школа.
Юрка растерянно поднял глаза на Михаила Андреевича.
– Спасибо
– А как вы узнали? – спросил Юрка и с подозрением покосился на Егора.
Тот хмыкнул. Вот еще, следить за ним! Очень надо!
– Вам объясняли, что можно взять ориентиры на человека? – спросил Михаил Андреевич.
Юрка кивнул.
– Тут, собственно, как с поводырями: один не в силах, а другой и трех проведет. Порой взятые на человека ориентиры так прочны, что устанавливается односторонняя связь. И если этот человек пройдет через узел, вейн уловит колебания, а то и следом шагнуть сможет. Такие ориентиры называют маячками.
Юрка слушал, неприязненно глядя на отца Михаила.
– Ну и чей на мне? Ваш?
– Нет. Хельги.
Сосед опешил.
– Ей-то зачем?!
– Себя проверяет, тренируется. Не беспокойся, я велю, чтобы сняла.
По стеклу барабанили капли – дождь разошелся не на шутку. Гудело и грохотало возле Красных камней. Егор лежал тихо-тихо, как мышка.
– Юра, может, ты все-таки расскажешь, что с тобой случилось? – спросил настоятель. – Вдруг я сумею помочь?
– А вы знаете такого: Виктор Зеленцов, вейн?
Михаил Андреевич покачал головой.
– Ну вот и все! – отрубил Юрка.
– Что же… Спокойной ночи.
Настоятель ушел. Сосед лег, завернувшись в одеяло, и сказал глухо:
– Я чего еще полез: у меня один раз получилось на Дана выйти. Хотел проверить: чую его или нет.
Шмыгнул сердито носом. Егор ждал, готовый к разочарованию.
– Ни хрена. То ли я дурак, то ли нужно, чтобы Дан рядом с узлом был.
Скрипнула койка – Юрка отвернулся к стене. Засопел. А Егор еще долго смотрел в потолок.
…Когда впервые поднялся на крепостную стену – дух захватило. Будто в прошлое перенесся, того и гляди, выплывет из-за холмов ладья, и покажется на дороге конный отряд под развевающимися знаменами.
Родька Массель панибратски похлопал каменный зубец.
– Жуть какая старина! Говорят, реставрировать собираются, а потом откроют музей. Пушки привезут, настоящие. Которые ядрами стреляли. Тут в древности такие бои были – ого-го!
В «ого-го какие» бои Егор не поверил, но спорить не стал.
Это случилось весной, а летом вместо реставраторов крепость заняли военные. Мальчишки сунулись, но их погнали часовые, еще и по шее пригрозили дать.
– Ну и подумаешь! – проворчал Родька. Крикнул: – Мы вообще купаться идем!
Никуда, конечно, они не ушли. Громко переговариваясь, скрылись из виду, а потом по-пластунски вернулись и залезли на деревья. Ждать пришлось долго. Уже стемнело, когда подошли грузовики, и солдаты начали выгружать длинные тяжелые ящики.
– К учениям готовятся, – с завистью шепнул Родька.