Вейн

Суржевская Марина

— Сила Темного соизмерима тому, что отдает человек, — тихо сказал Ксандр, поднимая сына на руки. И тот очнулся, заморгал глазенками, удивленно уставившись на мужчину. Ксандр улыбнулся малышу и уверенно прижал его к себе. И посмотрел на Вейн. — Я тогда отдал любовь к тебе.

Мир ожил и осыпался на пол стеклянными брызгами зеркал. В которых больше не было Смотрящих.

— Где они? — Путница вскинула кинжалы, настороженно оглядываясь.

— Далеко, — безмятежно ответил Ксандр, улыбаясь Алексу. — Я отправил

их туда, откуда вряд ли они смогут вернуться.

Алекс внимательно рассматривал лицо мужчины, что держал его на руках, и неожиданно тоже улыбнулся. И Вейн подумала: все-таки жаль, что она давным-давно разучилась плакать. Хотя, кто мешает ей научиться заново?

***

Две недели прошли для Вейн в какой-то эйфории. Ей постоянно хотелось смеяться, прижимать к себе сына, так что малыш уже вырывался, пытаясь объяснить маме, что он слишком взрослый для этих нежностей. Но мама лишь хохотала, ловила убегающего сынишку, и тот со вздохом позволял себя целовать. Делая вид, что ему это ужас как не нравится.

Жизнь в Ниаранте постепенно возвращалась в норму. Архатен Сали уплатил свой долг жизни, и орды рогров покинули город, а жители потихоньку начали отстраивать разрушенные дома, пребывая в некой растерянности и пытаясь переварить новости. Смотрящие, которые всегда указывали им, как жить и что делать, куда-то пропали, а Белый дворец был занят неизвестными. Но постепенно весть о том, что там поселился не кто-нибудь, а хозяин Антара, прокатилась по притихшему городу, взорвав его.

Многие сочли это за благо, и по разрушенным парковым дорожкам потянулись просители и вассалы, кто с дарами, кто с жалобами, чтобы засвидетельствовать свое почтение новому хозяину Темного мира.

Вейн наблюдала со стороны все это безумство, хмыкала и убегала в свои комнаты, играть с Алексом в прятки.

В Ниарант прибыл Сай, приехал на роскошном белоснежном жеребце, лучась красными всполохами своей силы. И каждый день Путница ожидала появления рыжей Лантаны, убеждая себя не убивать ведьму сразу по прибытию, но, к ее счастью, Темная не появилась.

Только раз Вейн сама пришла к Ксандру, попросила вернуть старого Верда, все же, старик, как мог, защищал ее. Она помялась, не зная, что еще сказать и чувствуя себя скованно в роскошном кабинете дворца, который теперь занимал мужчина. Темный кивнул.

— Я подумаю, — равнодушно бросил он, в упор разглядывая Путницу.

— Спасибо тебе, — тихо проговорила Вейн. — За все спасибо. Я очень…благодарна.

Она подняла голову, глядя в его глаза. Ксандр помолчал, сцепил руки в замок.

— Благодарна… Да, я понимаю, — от покачал головой, усмехнулся. — Вейн, это я должен тебя благодарить. Каждую минуту. За сына.

Он хотел сказать еще что-то, но ворвался бесцеремонный Сай с ворохом каких-то бумаг, с порога закричал о необходимости ввести новые приказы, отчего Ксандр поморщился с досадой, а Вейн просто сбежала.

Порой Ксандр забирал Алекса, и они уходили куда-то играть и разговаривать. Поначалу Вейн нервничала от таких прогулок, но быстро поняла, что

Алекс возвращается довольный, и успокоилась. Только кусала губы, глядя, как они улыбаются друг другу, такие похожие… К ней Ксандр не приближался и после того раза, среди айрисов, ни разу не прикоснулся. И Вейн уже сходила с ума от желания снова почувствовать его губы, руки, тело… Но лишь хмурилась, когда он был рядом. Она уже проходила это: жуткую агонию любви к мужчине, и какая насмешка влюбиться в него снова! Или она никогда не прекращала любить его, хоть и пыталась себя в этом убедить?

Вейн вздрогнула, однажды увидев его в своей комнате.

— Что-то случилось? — резче, чем хотела, спросила она.

— Нам надо кое-что выяснить, — он тоже говорил отрывисто, словно через силу.

Вейн осторожно кивнула, разгладила складку бледно-сиреневого платья. Мужчина проследил взглядом ее движение и помрачнел.

— Почему ты не сказала мне, что ничего не помнишь о том дне?

— Разве ты поверил бы? — нахмурилась Вейн. — Ты смотрел на меня, и в твоих глазах я видела лишь желание отомстить, Ксандр! Был только один способ что-то доказать — открыть память. Но тогда ты узнал бы об Алексе…

— Я хочу еще раз посмотреть твои воспоминания, — глухо сказал он.

Она кивнула.

— Хорошо, — и подошла ближе, встала рядом. Красный ободок вокруг зрачков был совсем бледным, и девушку больно кольнуло это. Значит, даже в качестве эри она ему не нужна… Темный положил ладони на ее лицо. Вейн стояла неподвижно, не сопротивляясь, позволяя ему смотреть все, что он захочет. Но Ксандр лишь только скользнул по ее памяти, а потом смотрел лишь одно. Снова и снова, хмурился, кусал губы, многократно возвращаясь к одному воспоминанию. Вернее, к его отсутствию.

— Расскажи, что помнишь, — приказал он, убирая руки.

— Ничего, — качнула головой Вейн. — Ты ведь видел. Только то, как упала в обморок в гостиной Далькотта, а очнулась уже в своей кровати. Руки в крови, а ты… мертв.

Она все же запнулась на этой фразе, хоть и старалась не дрожать. Ксандр прошел по комнате, замер, обернулся к ней.

— Я тогда был в седле несколько суток. Устал жутко… Почти не спал. Сменил несколько лошадей, — отрывисто заговорил он. — Хотел скорее добраться до замка, чтобы все прояснить. Ехал и думал лишь о том, как обниму тебя, надену на палец кольцо, скажу все брату и… усну. А потом этот глупый разговор, и ты упала без чувств… Не знаю, почему камень познания так на тебя действовал?

— Возможно, из-за темноты во мне… — Вейн обхватила себя руками. Мужчина кинул на нее быстрый взгляд и продолжил.

— Я отнес тебя наверх, в твою комнату. Пришел лекарь, сказал, что это обычный женский обморок, и тебе нужно просто поспать… А потом я повернулся к остальным и сказал, что люблю тебя, и мы обручимся, как только ты придешь в себя. Скорее всего, прямо утром.

Вейн изумленно прижала ладонь к губам.

— Но как же… Леран… Люси!