Везунчик
Шрифт:
Нет, не в камеру, где мне предстояло коротать ночь в ожидании завтрашнего суда, а в небольшой кабинет, в котором за дубовым столом невысокого роста крепыш с пышными усами и недельной щетиной на щеках. Он величественным кивком отпустил моих конвоиров, дождался, пока за ними закроется дверь и указал мне на стоявший посреди комнаты стул. Я осторожно присел на краешек и принялся осторожно разминать начавшие затекать руки.
Похоже, меня привели на допрос. Так сказать, с пылу с жару, пока не подзабылись впечатления, полученные при задержании. Обычная практика в конторах подобного рода. Но какие
Коротышка извлек из недр своего стола кипу листков и принялся их вдумчиво перебирать, не обращая на меня никакого внимания. Похоже, он рассчитывал, что ожидание доведет подследственного до нужной кондиции. Ха два раза! Он бы еще напарника пригласил и начал играть пьесу под названием "хороший и плохой следователь"! Но немного поерзать и пару раз покряхтеть не помешает — пусть не думает, что я умнее его.
— Итак, начнем! — наконец заявил хозяин кабинета, взяв в руки чистый листок и перо. — Имя?
Я решил не отходить далеко от основной роли:
— Мое?
— Ну не мое же! — нахмурил брови следователь.
— Ник Везунчик.
Коротышка неспешно вывел на листке первую строчку и продолжил допрос:
— Где родился?
— А могу я для начала поинтересоваться, с кем беседую?
Думаю, невеждам с севера простительно отвечать вопросом на вопрос.
— Дознаватель второй ступени Лихтош Иносский, — с явной неохотой представился хозяин кабинета.
— Очень приятно познакомиться, — кивнул я.
Лихтош пристально поглядел в мои невинные глаза и возобновил допрос:
— Так где ты родился?
— На севере.
— Конкретнее.
— В рыбацкой деревушке на берегу океана.
— Как называется твоя деревня, на земле какого племени расположена?
— Никак не называется. И стоит она на нашей земле, где жили десятки поколений моих предков.
— Хотя бы уточни, что за племена проживают рядом с вами, — не сдавался дознаватель.
Я бы с радостью, вот только не знаю названия ни одного племени. Северных народов — да, они были упомянуты в прочитанном мной трактате, а более мелкие образования на краю мира автор трехтомника перечислять не счел нужным. Но ответить что-то было нужно, поэтому я невозмутимо сообщил:
— Лодочники и сеточники.
— Я о таких ничего не слышал, — заявил Лихтош, снова принявшись сверлить меня взглядом.
Но я лишь пожал плечами, демонстрируя, что это уже не мои проблемы. Дознаватель не отступил и предпринял еще две попытки — сперва достал карту, а потом попросил меня сказать что-нибудь на родном наречии. Это ему ничего не дало — на предложенный моему вниманию кусок пергамента с весьма приблизительной схемой этой части материка (по-другому назвать данное жалкое подобие карты было нельзя) я пялился, как баран на новые ворота, не собираясь показывать, каким маршрутом добирался до Проклятых земель, а пара фраз на русском привели к тому, что Лихтош сдался, записал в протоколе "место рождения уточнить не удалось" и перешел к главной части:
— Ты признаешься в совершенных тобой злодеяниях?
— Каких именно злодеяниях? — невинно похлопал я глазами.
— В убийстве двух жителей Ирхона и бегстве с места преступления, — терпеливо пояснил
Значит, хозяин постоялого двора не стал вспоминать эпизод с покалеченным воришкой — уже легче.
— А у меня есть выбор? — сразу уточнил я.
— Конечно. Ты можешь отрицать все до последнего, однако могу пообещать, что на суде это тебе ничего не даст. Показания свидетелей, — Лихтош кивнул на стопку листков, — сходятся, приметы твои были указаны четко, поэтому судьи даже не станут возиться с амулетом правды и сразу объявят приговор.
— Какой?
— Либо двадцать лет в каменоломнях, либо рабство. Но если ты признаешь свою вину и будешь молить о снисхождении, приговор будет более мягким — получишь лет десять-пятнадцать. Либо, продемонстрировав желание послужить на благо Империи, будешь отправлен с клеймом на границу, защищать нашу землю от диких орков. Вот там при должном усердии и безупречной службе можно вообще амнистию заработать через годик-другой.
— А существует вариант, в котором после уплаты штрафа меня выпускают на свободу? — без обиняков спросил я.
— Надеешься заключить соглашение с Гильдией? — уточнил дознаватель. — Не советую. Это то же самое рабство.
Я сперва не понял, о чем идет речь, но коротышка охотно рассказал, что в Ирхоне и других вольных городах приграничья Гильдия искателей имеет право выкупать преступников, оплачивая их штрафы. Причем как тех, на чьих пальцах имелись серебряные знаки, так и всех остальных. И если первым, очутившись на свободе, приходилось эти штрафы отрабатывать потом и кровью в почти двукратном размере, то вторым маги Гильдии сразу надевали ошейник (чтобы не надумали сбежать) и приказывали до самой смерти ходить на Проклятые земли, отдавая вызволившей их организации четыре пятых своего дохода. В общем, как и сказал дознаватель — самое натуральное рабство, только поводок чуть длиннее.
Выслушав объяснения, я заявил:
— Нет, подобное соглашение мне не нужно. Я лишь хотел поинтересоваться — можно ли мне как-нибудь откупиться от этих обвинений. Ведь деньги у меня имеются, а желания махать кайлом в каменоломнях или бить диких орков что-то не наблюдается.
— Откупиться от обвинений? — гневно переспросил дознаватель. — То есть, ты предлагаешь мне золото, чтобы я отпустил тебя на свободу?
Я сделал вид, что испугался, и стал лихорадочно размышлять, почему же Лихтош так бурно отреагировал на мой намек о взятке? Действительно честный служака, или же опасается "прослушки" в своем кабинете и разыгрывает спектакль? Ах, да, он же упоминал, что здесь какие-то амулеты правды имеются, а значит, нужно срочно идти на попятную.
— Прошу меня простить, — я состроил виноватое выражение лица. — Наверное, я не так выразился. Я вовсе не собирался предлагать вам деньги, чтобы избежать наказания, а только желал уточнить — можно ли заменить ссылку штрафом. И если да, то каких он достигнет размеров?
— Что ж, прощаю, — кивнул дознаватель, сменив гнев на милость. — А на твой вопрос могу ответить так — все зависит от тебя. Если признаешь свою вину, расскажешь всю правду о случившемся, то на слушанье я обещаю попросить судей о смягчении наказания и замены его уплатой определенной суммы в городскую казну. Если же нет…