Вигил
Шрифт:
— Здравствуйте, префект, — она вошла в кабинет.
— Квинтиус, — Силий поприветствовал её кивком и указал на стул. — Садись.
Выглядел он бледнее обычного. Острый взгляд бледно-серых глаз обежал девушку, замечая помятость рубашки, обветренное лицо и жесткую линию рта.
— Дознаватели работают в штабе. После сигнации они тебя сразу вызовут как главного свидетеля по делу. С их методами работы ты знакома лично, — префект сделал многозначительную паузу и Мария попыталась прикинуть, какого же уровня у него доступ.
— Было дело, — осторожно согласилась она, Паулус не того полета птица, чтобы подробно изучать
— Тогда ты понимаешь, что стоит поделиться со мной своими размышлениями… Почему Росций сбежал?
— Я все рассказала вам еще в прошлый раз, префект, — лучшая защита — это нападение. — На мне теперь целое поселение, некогда заниматься расследованиями. Да и как бы я что-то узнала? Разъезжала по землям дикарей?!
— Неужели приятель Росция, этот медик, ничего не выболтал? — вкрадчиво спросил Силий.
— Кроме беременности дикарки ему ничего не известно. Предполагаю, об этом он также сообщит дознавателям, — закинула удочку Мария, надеясь узнать, кого еще вызовут по делу сбежавшего вигила.
— Об этом мне не известно. К сожалению, детали расследования держат в тайне, — он опустил локти на стол и положил рыхлый подбородок на сплетенные пальцы. — Подумай еще раз, Квинтиус, и заходи после сигнации, если вспомнишь что-то полезное в нашем деле. Твой контракт истекает через четыре года, четыре долгих года…
Оставив последнюю реплику префекта без комментария, Мария поспешила спуститься на первый этаж, где прошла сигнацию у знакомого старичка. На этот раз при ней оказались все необходимые документы и удалось избежать болезненного исследования клейма. Не дожидаясь вызова, она направилась в штаб легиона. Под удивленными взглядами караульных, заметивших её значок прошла на внутренний двор, и вошла в здание штаба, где её окликнул легионер:
— Кто вы такая и что вам нужно в… — он запнулся, увидев знак вигила на её рубашке. — Вигил?
— Приветствую, адиутор. Мне сообщили, что имперские дознаватели находятся в штабе. Предполагаю, вы в курсе, как к ним попасть?
— Вы, наверное, вигил Квинтиус, — сразу же сориентировался мужчина. — Хорошо, что сами пришли. Следуйте за мной.
Они миновали два коридора и зашли за угол, откуда начиналась лестница в подвал. Мария усмехнулась, вспомнив, что в прошлый раз её допрос тоже вели там. Дознавателей прям тянет залезть куда поглубже и потемнее. На подземном этаже оказалось неожиданно светло и чисто. Никаких камер и решеток, видимо, для содержания заключенных приспособили другое здание. О том, что тут ранее была именно тюрьма сообщало лишь наличие двух тамбуров на входе и дыры в полу, куда раньше уходили толстые железные прутья. Остановшись у одной из ничем не примечательных дверей, её провожатый постучался, дождался невнятного бормотания с той стороны и резко вошел внутрь.
— Вигил Квинтиус доставлена, — сообщил он кому-то.
— Спасибо, адиутор. Пусть заходит. Ты свободен, — ответили ему.
«Перед смертью не надышишься», — сказала себе Мария и зашла внутрь. Звука закрывающейся за спиной двери она уже не слышала сосредоточившись на рассматривании двух дознавателей. Интересно, их специально подбирают по внешности или профессия накладывает такой отпечаток? Двое из ларца в серых мундирах посмотрели на неё согласованными жесткими взглядами на застывших физиономиях. Волосы одного были светло русыми, второго на оттенок темнее,
— Приветствую, — поздоровалась она и села на единственный свободный в комнате стул. — Вы хотели со мной поговорить.
— Да. Меня зовут Аратор Терциус, — представился сидящий за грубо сколоченным столом мужчина, — а это Карл Мундо, — он указал рукой на своего коллегу, который настраивал рекорду, ящик с рупором на конце, который мог записывать звук. — Мы ведем дело эфириуса Росция. Назовите себя для записи, — он кивком указал на рекорду.
— Мария Квинтиус. Вигил, — послушно сказала она.
— Замечательно. Сообщите, когда и при каких обстоятельствам вы познакомились с Клавдием Росцием.
— Это произошло чуть больше года назад, в конце мая. Думаю, вы знаете, что я заключила имперский контракт и для его отработки была отправлена в Южную колонию…
Следующий час с лишним она почти охрипла в подробностях рассказывая о своей жизни в поселении. Дознавателей интересовала любая мелочь, будь то привычка Росция взлохмачивать волосы в моменты волнения или его пристрастие к омлетам на завтрак. Ей позволили выпить воды, принесенной щуплым тиронесом, приставленным к следователям, и продолжили допрос на этот раз сосредоточившись на тесных взаимоотношениях со сбежавшим вигилом. Интересовало их даже то, как часто и где они занимались сексом. Скрипя зубами и давя лишнее раздражение Мария прилежно и как надеялась бесстрастно повествовала об особенностях своей личной жизни с Клавдием.
— На сегодня мы закончили, — наконец удовлетворился Терциус и откинулся на спинку стула. — Не покидайте Кастеллум в ближайшие дни. Решается вопрос с применением инквизиции, нет времени снова вас ждать.
— Инквизиции Непоциана? — уточнила она.
— Да.
— Я сообщила вам всю известную мне информацию. Инквизиция ничего к ней не добавит, — сухо сказала Мария. — Также примите во внимание, что через четыре дня мне будет необходимо отправиться в Колонию на Озере. Дольше чем на семь дней я не могу оставить поселение без защиты. И отнеситесь с вниманием к моим показаниям в связи с утечкой информации.
— Благодарим за бдительность, вигил Квинтиус, — в тоне Аратора, однако, не было и тени благодарности. — Подобными делами занимаемся не мы. Если вы вспомните что-то еще касательно нашего дела, вы знаете, где нас найти.
Холодно попрощавшись дознаватели практически выставили её за дверь. Мария отметила, что и префект и дознаватель намеренно называли дело о побеге Росция «нашим», словно пытались впутать её не только в качестве свидетеля, но и подозреваемого. Насчет инквизиции она не переживала, скрывать ей на этот раз нечего, а вот пренебрежительное отношение к её озабоченности по поводу предателя, сливающего данные дикарям, задело. Желание Силия принять более активное участие в расследование было понятно, поэтому она смирив гордыню и недовольство зашла к нему перед тем как вернуться в гостиницу. Проработать следующие четыре года в условиях противостояния с начальством — не лучший вариант, также хотела проверить свои подозрения на его счет.