Вигил

Кошкина Катерина

— Ага. И еще привела сотню пленных тиккануа и с десяток османов до кучи, — усмехнулась Мария.

— Судя по твоему виду в этих слухах есть доля правды, — его голос снова стал сухим, а выражение лица непроницаемым. — Выкладывай, в чем дело.

Что ж, повторить вчерашнее ради избавления от кошмаров она всегда сможет, вот только поможет ли это? И спросить не у кого… Умбра? Согласится ли он помочь? После месяца в походе между ними появилась связь, но расстояния и время её практически разорвали и сейчас, глядя на непривычно выбритого и опрятного легионера, Мария была уверена — не прикажи ему трибун, он бы тут не появился. Выбора у неё нет. Надеяться,

что справится сама и кошмары уйдут, наивно. Собственное одиночество проявилось на редкость болезненно и ярко. Для решимости воскресила самые кровавые и жуткие части сновидений, села на кровать и предложила Умбре разместиться рядом.

— Как ты справляешься с убийством людей? — спросила она, напряженно вглядываясь в равнодушные карие с желтыми прожилками глаза.

— Привык, — невозмутимо ответил он.

— И когда наступает привыкание? Когда они перестают приходить? — на последней фразе она отвернулась не в силах выносить безучастность собеседника, хотелось сохранить иллюзию, что кому-то не все равно.

— Никогда, — голос Умбры остался ровным. — Просто ты учишься их не слышать и не видеть.

— И как этому научиться?

— С дикарями ты вполне справлялась.

— Тогда не было вариантов. Пришлось. Потом был откат, — призналась она. — И армэфой оно как-то проще, чем ножом…

— Зарезала, значит, — обронил он.

— Да. До сих пор чувствую его кровь на руках, — она до белых костяшек сжала кулаки.

— Пройдет. Такого рода воспоминания долго не задерживаются.

— А кошмары? Когда пройдут они?

— Мария, я не мастер риторики, — голос легионера поменялся и она повернулась к нему, удивленно отметив, что тот нахмурился и больше не походил на ледяную глыбу по ошибке ставшую человеком. — Каждый находит свой путь. Кто-то говорит себе, что у него не было выбора, кто-то оправдывается великой целью, а есть и те, кто не прячутся и не оправдываются, но постепенно разучаются чувствовать или просто не выдерживают и ломаются. Ответь себе честно, допустила бы, чтобы в том переулке осталась лежать ты, а не те двое? Как бы тебе не хотелось размягчить свое сердце, ничего не выйдет, — он посмотрел с сочувствием. — Прими себя такой, какая ты есть. Другой ты уже не станешь.

Он замолчал и Мария задумалась. Неужели Умбра прав и она борется именно с собой? Почему же тогда видит кошмары? Почему все убитые ею возвращаются во снах? Ей тоже придется научиться не чувствовать? Внутренний монолог девушки прервал легионер:

— Если ты закончила, то поторопимся. Трибун не любит ждать, — Леандр встал, отчего кровать заскрипела и вышел из комнаты.

Надвинув поглубже шляпу Мария понадеялась, что так скроет последствия вчерашних возлияний в виде опухшего лица и покрасневших глазных яблок. Все надежды пошли прахом, когда Сервилий окинул её пронизывающим взглядом, сосредоточил его на осунувшемся лице и понимающе ухмыльнулся. Умбра вытянулся, ударил себя кулаком в грудь и молча замер рядом с девушкой, которая внимательно смотрела в лицо трибуна пытаясь понять, что за спектакль он затеял и какая у неё в нем будет роль. Поверить, что он решил поделиться подробностями расследования, было сложно.

— Квинтиус, думаю, не надо пояснять, что ты тут из-за дела вигилов, — начал Сервилий. — Я решил, что настало время тебе активно в нем поучаствовать.

— То есть какой-то ваш план не сработал, трибун, и теперь вы придумали комбинацию с моим участием, — она приподняла край шляпы, раз уж отпала необходимость скрываться.

— Твоя проницательность когда-нибудь

сослужит тебе плохую службу, — нахмурился он. — К делу. Тебе надо будет посетить префекта и пообщаться с ним на интересующую нас тему.

— Я так понимаю, вы говорите о моих подозрениях, что он причастен к сливу информации. Только говорите прямо и объясните ваш план, — настроение Марии стремительно портилось, участие в играх Сервилия было где-то в самом конце списка приятных для неё дел.

— Обычно мои подчиненные доходят до всего сами, но, на первый раз сделаю исключение, — уголок рта Сервилия тронула саркастическая улыбка.

— Вы забываетесь, трибун, — она не удержалась и в голос просочились ярость. — Я не ваша подчиненная!

— Считай это платой за мои усилия по выполнению твоей просьбы.

— Никакой двойной игры, — девушка прищурилась. — Даже если в этом действительно замешан Силий, я подчиняюсь и буду подчиняться корпусу вигилов и префекту. А теперь излагайте план. Уверена, вам нужны ответственные исполнители, а не Версуты, — вспомнила она пропагандистского персонажа из шутливых народных баек, которого вынудили помогать себе османы, а он выполнял все их задания наоборот или так плохо, что ничего в итоге не получалось.

Трибун с минуту пристально её разглядывал, наконец, обменялся непонятными взглядами с Умброй и заговорил:

— Нам известно, что у Силия есть связной в городе, который передает информацию дикарям. Мы попытались его спровоцировать связаться с ним, но ничего не получилось. Теперь будем действовать через тебя.

— Откуда такая уверенность, что Силий в этом замешан? — она скептически изогнула бровь.

— Он не просто замешан, это его идея от начала и до конца. У меня не было на руках достаточной информации, чтобы прижать его. Благодаря тебе она появилась.

— И что же я должна буду сделать? — скрестив руки на груди девушка сосредоточенно посмотрела на трибуна.

— Пообщаться с префектом на важную для тебя тему…

И вот Мария, потратив время на приведение себя в порядок, постучалась в знакомую дверь с вырезанной литерой V в верхней трети. Благодаря их совместным с Умброй усилиям она стала похожа на человека и гораздо злее и бодрее смотрела в будущее. Чтобы настроить её на выполнение задания трибун в лучших традициях опытных управленцев не только дал пинка под зад, но еще и застращал тем, что именно его трудами префект пока оставил попытки убрать Марию с пути. Она сделала вид, что поверила, сама же предполагала простую человеческую халатность. Силий не был похож на человека, который нанял бы Гремучку сотоварищи для её устранения, прокололся кто-то из его подчиненных.

— Добрый день, префект, — она вошла в кабинет.

— Добрый, Квинтиус, — не отрываясь от бумаг Силий показал ей на стул.

Надо отдать должное мужчине, о том, что его планомерно загоняют в угол, а садящуюся напротив него девушку он всего день назад приказывал убить, ничего в его облике не говорило. Может, только чуть более изможденный, чем обычно, вид и слишком резкие движения, которыми он перекладывал документы. Мария согнала с лица сосредоточенное выражение и постаралась глядеть решительно и нахально. Для того бреда, что ей придется сейчас нести самое то. Вспомнился Пашка, который толкал наркотики у них в институте, пока не погиб в разборках бандюганов с ментами. Она пару раз заставала его за выколачиванием долгов из нищих покупателей, он любил грозить тем, что наведается к своей крыше и сдаст каждого. Сейчас ей придется заняться примерно тем же.