Вигил

Кошкина Катерина

— Твоя задница уже должна быть на полпути в ту задницу, к которой ты приписана! — тавтология нисколько не смутила мужчину и он продолжил. — И зачем тебе Умбра? — девушка подметила, что с Леандром он тоже, по всей видимости, знаком.

— Он должен решить вопрос с предоставлением мне лошади взамен убитой, — невозмутимо пояснила она, предположив, что вигил должен быть в курсе комбинаций своего приятеля трибуна.

— Понятно, — он успокоился. — Бери эту лошадь и вали из города, пока тебя еще кто-то не увидел.

— Будет исполнено, префект Валенс, — Мария изобразила на лице вид лихой и придурковатый и подметила,

как скривился мужчина от обращения.

— Если тебя увидит кто-то из магистрата, то у нас всех будут проблемы, — уже серьезно сообщил он ей. — Мы с Гаем отобьемся, а вот тебя потопят. Поэтому сиди и не высовывайся по крайней мере пару месяцев. В рапортах лишнего не пиши, их читаю не только я. Удачи тебе, Квинтиус. Еще поработаем вместе.

— И вам удачи, Валенс, — сказала она в спину направляющегося к тюрьме мужчины и поторопилась к трибуну, надеясь застать перерыв в его плотном расписании.

Встреча с вигилом Кастеллума прошла лучше, чем она ожидала. Новоприобретенные обязанности явно тяготили Валенса, хороший знак. Внешне он ничем не напоминал кабинетного работника: загорелые руки, обветренное лицо, скупые движения и армэфа на поясе. К сожалению, это только убедило Марию, что ему очень быстро найдут замену, а уж его тесное знакомство с трибуном сыграет только против вигила. Противостояние легиона и корпуса уже вошло в легенды и породило множество обидных для обеих сторон анекдотов, которые девушка предусмотрительно не запоминала.

В качестве компенсации за непредвиденную встречу с начальством, Фортуна подкинула ей подарок в виде открытой двери в кабинет Сервилия. Осторожно заглянув внутрь и увидев, что тот занят писаниной, Мария быстро просочилась внутрь и прикрыв дверь поздоровалась.

— Здравствуйте, трибун.

— Квинтиус, — кивком поприветствовал её он.

— Я принесла письмо, — она вынула из-за пазухи конверт и положила на стол перед мужчиной. — Передайте его Таис, пожалуйста. Надеюсь, я смогу получить её ответ.

— Надейся, — сухо ответил Сервилий. — У тебя все?

Мария замялась. Выйдя из тихого полумрака домика, где располагались трансмиттеры, она с досадой осознала, как наследила со своим беспокойством. Глупо было предполагать, что её участие в деле с задержанием Силия останется в тайне, но теперь у любого дознавателя на руках будет множество свидетельств очевидцев и передачи в Колонию, подписанные её именем.

— Квинтиус, что ты от меня хочешь? — вздохнул он, словно догадался о её сомнениях. — Вранья и успокаивающих рассказов? Ты сама влезла в это и ты вигил, а не легионер. Я мог бы сказать, что ты опоздала и теперь тебе остается только подбирать кости, но повторю сказанное ранее: своих подчиненных я не бросаю, кем бы они себя не считали, — предвосхитил он её возражения. — Езжай уже в свою Колонию и не мозоль глаза дознавателям.

— Удачи, трибун.

— И тебе удачи, эфириа. Она нам еще пригодится.

Больше дел в Кастеллуме у Марии не осталось. Арест Силия задвинул на задний план причину, по которой она оказалась в городе, да и сами дознаватели не искали с ней встречи, чему стоило радоваться. Второй раз пройти инквизицию Непоциана мог возжелать только законченный мазохист, к коим она себя не относила. Для полного комплекта, конечно, не хватало попрощаться с Умброй, но с ним девушке видеться не хотелось. Зря она дала слабину и не отправилась

на поиски лучшего кандидата для ни к чему не обязывающего секса, по здравом размышлении заключила, что не стоит переводить их профессиональные отношения в другую плоскость, для её же собственного блага. Влюбиться в Леандра будет намного легче, чем в раздолбая Росция. Учитывая заинтересованность трибуна Мария чуяла задницей, что еще не раз поучаствует в его комбинациях и, скорее всего, бок о бок с верным подчиненным Сервилия, который теперь причислял и её к своим людям. К добру это или нет еще предстоит выяснить.

Умбра как прочитал бродящие в голове Марии мысли и поджидал у конюшни. Выглядел он значительно лучше, чем вчера: под глазами уже не было синяков и безразличие в глазах теперь лишь слегка отсвечивало, не превращая его в пугающую маску. Они молча замерли, рассматривая друг дружку. Нарождающуюся неловкую паузу преврал пацан, ведущий за повод оседланного жеребца и заводную кобылу. Оба уже навьюченные сумками. Он поспешно всунул поводья Леандру и поспешил свалить.

— Уезжаешь, — первым нарушил молчание легионер.

— Меня уже и Валенс, и Сервилий успели послать куда подальше, — усмехнулась она. — Стоит ехать, пока щит еще держится, — Мария огляделась в поисках какой-то темы разговора, чтобы избежать серьезного разговора, не готова она пока к такому. — Кстати, где ты достал такого красавца? — она погладила бок жеребца. — Ты точно никого не убил, чтобы мне его отдали?

— Красавице и конь полагается соответствующий! — широко улыбнулся он и девушка наконец выдохнула, такой Умбра был знаком и безопасен. — Пригляди там, чтобы не попортили.

— Будь уверен, вокруг этого молодца наш Галл будет кругами ходить и обихаживать по три раза на дню.

— И за собой тоже пригляди, — многозначительно уронил Леандр и спрятал ровные зубы за плотно сжатыми губами, от которых Мария поспешно отвела взгляд и поспешила залезть в седло нетерпеливо гарцующего коня.

— Удачи, Умбра. Еще увидимся!

— До свидания, Квинтиус.

Не оглядываясь девушка торопилась покинуть Кастеллум и выкинуть из головы все происшедшее. Хватило её, правда, до первого привала. В тишине, нарушаемой шелестом листвы, шорохами от пасущихся лошадей, стрекотом цикад и ленивым чириканьем птиц события последних дней казались еще ярче и ближе. Забавно, как субъективно ощущение времени для человека. Иногда каждый день похож на предыдущий и все они смазываются в одну мутную картину без единого сочного пятна, а порой за одну неделю происходит столько, что чувствуешь себя постаревшим на год или два.

На ночлег Мария по иронии Фортуны встала на том самом месте, где они поймали дикарей. На земле еще можно было разглядеть темное кровавое пятно, натекшее с её кобылы. Сумерки сменила упавшая темнотой ночь. Всматриваясь в желтые языки пламени, от которых окружающий лесок казался еще темнее, девушка практически ощущала взгляды мертвецов, что пришли сюда живыми. Красочные ночные кошмары не заставили себя ждать. В них она отстреливалась от толп краснолицых с дикими оскалами на лицах. Окровавленные, с перебитыми ногами и руками они не хотели умирать, цеплялись за жирную землю, серую траву и её ноги, заползая все выше. Первый раз она очнулась, когда на её горле сомкнулись зубы и руки очередного мертвеца. Заснула с трудом, дрожа и закусив губу.