Вик Разрушитель 3
Шрифт:
— А если я не хочу? Меня спрашивать не надо? Я, кстати, не ваша собственность, Семен Игоревич.
Старик с интересом поглядел на меня как на заговорившую мебель, стоящую в его кабинете. Не перебивая, ждал, что я еще выдам.
— Я могу испросить высочайшего разрешения на экспертизу, — делаю хитрый ход и внимательно гляжу, как отреагирует Булгаков. — Если выяснится, что княгиня Гусарова не обманывает меня, то я в самом деле Мамонов, а не какой-то там Волховский.
— А ты разве не просил об этом у императора, когда валялся на больничной койке? — в голосе деда Семена послышались нотки радости и разочарования. Черт его знает, как это возможно,
— Никогда не поздно, — буркнул я, мгновенно поняв, что Старейшина ни сном ни духом не знает о письме, пришедшем из Евгенической Генетической Комиссии. Уже хорошо. Пусть и дальше остается в неведении произошедшего. Да и за праздничным столом по случаю моего возвращения из больницы Иван Олегович и тетя Люда хранили молчание. Ясно, что кто-то из них мог догадаться о содержимом конверта, но предпочел пока не задавать вопросов.
— Поздно, ты шанс свой упустил, — Старейшина откинулся на спинку дивана. — Урок тебе на будущее: всегда тщательно продумывай, что ты хочешь получить от своих должников. Иногда попросить маленький заводик по производству туалетной бумаги важнее банковского счета, пухнущего от золота. Я утрирую, конечно. Однако смысл тебе должен быть понятен.
— Я и понял. Со своим заводиком я могу играть на рынке, регулируя потребности населения в этой самой бумаге, а золото может исчезнуть в любой момент.
— Хм, я немного ошибся в своих суждениях, — уже мягче посмотрел на меня старик. — Сразу сообразил. Поэтому мне очень интересно, что же ты попросил у Мстиславских?
— Семен Игоревич, неужели вы ждете от меня откровений? — я нахально взглянул на Булгакова. — Это же личное дело.
— Ну да, как-то я забыл, что ты не мой правнук, — неопределенно протянул Старейшина и больше не сказал ни слова до самой Коллегии, где в ожидании своего спасения сидели Димка-кощун и Артем. Он погрузился в свои мысли, неподвижно глядя на дорогу, а я с беспокойством думал о разговоре с Брюсом. Какие аргументы найдет чародей, чтобы перетянуть меня на сторону Мстиславских? Или вовсе не будет их искать, заморачиваться тонкой игрой, а прямиком в лоб предложит сделать выбор. А я не хочу ни к императорскому клану, ни к Булгаковым. У меня есть семья, свой Род, отец и мать, давшие мне жизнь. И не думаю, что Мамоновым так важен мой магический статус, Разрушитель я или нет. Я их сын — и этим все сказано.
3
Магическая Коллегия находилась на Варварке, откуда хорошо просматривалось Зарядье — резиденция императорской семьи. Известное горожанам четырехэтажное здание из темно-красного кирпича и с двускатной крышей, выложенной самой настоящей черепицей, а не модным металлопрофилем, невозможно спутать с иным учреждением. «Брюсовы палаты», как в народе прозывали этот дом, не отличались излишней архитектурной замысловатостью, разве что оконные проемы с модными в прошлом полукруглыми арками и широкими выступами на двух нижних этажах говорили о старости строения. И в самом деле, его возвели в конце восемнадцатого века, а в пятидесятые годы двадцатого века надстроили еще два этажа в той же архитектурной стилистике. Причем, изготавливали кирпич по тем же технологиям и стандартам, только на новом оборудовании. Неспециалист ни за что не догадается о таких тонкостях и будет уверен, что Коллегия изначально имела такой вид.
Когда государство стало расширяться, прирастая землями на окраинах, Мстиславским потребовался надежный аппарат для управления и контроля за верноподданными,
Предок Брюсов, взяв на себя роль главного смотрителя за порядками в столице и в стране, возвел в Абсолют систему контроля за одаренными, предупреждая всевозможные неприятности, связанные с аристократией, дворянством и мещанством — в общем, со всеми, кто являлся носителем искры. Магическая Коллегия стала надзорным и карающим органом власти. Злые языки поговаривали, что в подвалах «Брюсовых палат» до сих пор сидят люди, пошедшие против Мстиславских. На них нацеплены магические браслеты, выжигающие искру. Фактически — медленная смерть души и тела. Даже принадлежность узников к знатным фамилиям не дает им никакого шанса на освобождение.
Так что мне было не все равно, когда показалось зловеще-мрачное здание. Нашу машину проверяли недолго. Герб Булгаковых красноречиво говорил о высоком посетителе, сидящем в салоне. Старейшина показал перстень заглянувшему в салон бойцу, облаченному в бронекостюм. Тот наставил на него странный предмет, похожий на короткоствольный стартовый пистолет, только с прикрепленным сверху маленьким экраном, как на телефонах. Что-то приятно пискнуло, боец глянул на экран и поднял руку. Ворота с тихим шорохом отъехали в сторону, и наш внедорожник неторопливо покатил по дороге прямо к зданию, имевшему, кстати, целых три подъезда.
— По базе данных проверяют, — старик почему-то решил разъяснить мне принцип действия загадочного аппарата. — Личный перстень несет очень много информации о владельце.
— А если он попадет в чужие руки?
— Не попадет, — ухмыльнулся Старейшина. — Со смертью носителя перстень становится обычным украшением из серебра или золота. Аура стихийной искры начинает тускнеть и исчезает на третий день. Магию не обманешь.
Водитель остановил машину возле центрального подъезда, украшенного массивными колоннами из красного гранита. На входе стояли два вооруженных бойца в бронекостюмах. Забрала подняты, видно, что парням жарко. Но они и вида не подают, стоят в тенечке и внимательно смотрят на каждого прибывшего.
Высадив нас, внедорожник сразу же отъехал от крыльца и завернул за угол здания. Вероятно, там находилась автостоянка и прочие хозяйственные службы вроде гаражных боксов. Каждое солидное императорское учреждение содержит целый парк автомобилей, начиная от грузовых и заканчивая представительскими легковушками для чиновников высокого ранга.
— К Александру Яковлевичу, — пришлось-таки объяснить Старейшине, чтобы пройти внутрь здания. Охранники едва заметным движением перегородили нам путь.
— По какому вопросу? — гулко спросил один из них.
— По инциденту в Покровском парке, — недовольно задвигал челюстью дед Семен. — Мальчишек своих забрать. Булгаковы.
Ему приходилось нелегко. Бесстрастность на лицах охранников говорила только об одном: здесь плевать на высокородных, и никто из них не посмеет пинком ноги открывать двери в серьезном государевом учреждении. И Семен Игоревич, привыкший к тому, что его везде узнают, здесь становился таким же очередным посетителем, невзирая на личный герб и перстень-идентификатор.