Вик Разрушитель 4
Шрифт:
— Ты сдашь нас полиции и людям Брюса, — прошептал мой противник. — Пожалуйста, я обещаю, что не стану использовать артефакт против одаренных!
— Раньше надо было думать, — я все-таки переборол сопротивление Федора и забрал цилиндрик, уже потухший, и, как мне показалось, безнадежно испорченный. Рядом со мной ни один магический артефакт не выживает. Но Ефимову этого знать не положено. — Если хочешь спокойно жить, будешь делать то, что я скажу. Никакой отсебятины или попыток меня преследовать, чтобы забрать артефакт. Не получится. Веди себя хорошо — проживешь долго, как и твоя семья.
—
— Не угрожаю, а даю хороший совет. И последнее: откуда у тебя артефакт? Назови имя человека, который распространяет блокираторы? Ведь он не один, даже дураку ясно.
— Артефакт привезли из-за границы, — застонал Федор, потому что я снова нанес удар по ребрам, только чуть ниже. — Распространяют коробейники за очень большие деньги. Предложили, ну я и не удержался. Не думаю, что их много, слишком специфический и опасный товар. Волховский, будь человеком, убери ногу с моих яиц. Сил нет!
Я ослабил нажим, ногу оставил на месте. Нужно поторопиться, а то сейчас братья с дружками очухаются, полезут драться. Снова придется наказать.
— Хромой предлагал?
— Хромой не при чем, не трогай его.
— Сам решу, трогать или нет… Ладно, Федя, отпускаю тебя. Артефакт останется у меня, пока сам не решу, что с ним делать. Сидишь тихо как мышь под веником, и не вздумай даже дышать в мою сторону. Иначе на следующий день твои родители и ты сам с братьями окажешься в «Брюсовых палатах». Там умеют вытаскивать из людей нужную информацию лучше меня.
— Все понял…
— Ну и молодец, — я потрепал обмякшего, и даже не пытавшегося оказать сопротивление, Федора по щеке и убрал ногу. — Про Анжелику забудь. Не морочь девушке голову. Не достоин ты ее. Увижу, что преследуешь — сломаю уже не два ребра, а ноги.
Я резко развернулся и пошел по дорожке к светящемуся клубу, не замечая выползающих из кустов приятелей Федора, чей скрип зубов слышно было за десять шагов. Видать, серьезно я ему настучал.
Что мне делать с артефактом? Сдавать властям или скрыть его наличие от имперской СБ и от Брюса? Блокираторы запрещены в свободном обращении; ими пользуются только полиция, спецслужбы, военные. Дворянские роды обязаны ставить на учет в «Брюсовых палатах» каждый изготовленный блокиратор. Государственная безопасность для Мстиславских превыше всего. А у меня появился неучтенный артефакт. Если Федька не наврал, значит, кто-то наладил канал поставки в Россию, и распространяет его среди купеческого, и возможно, мещанского сословия. Может, это всего лишь прототип? Его проверяют в реальных действиях, отмечают недостатки. Возможно, Ефимов один из таких проверяющих. За определенную плату решил обкатать блокиратор в полевых условиях. Все это пахнет плохо. Даже воняет.
Я понимал, что невероятно сильно рискую, и при определенных обстоятельствах меня могут обвинить в сокрытии важнейшей информации, а то и в покушении на государственные устои. И все же этот риск прекрасно ложился в отцовскую стратегию, в которой мне отводилась роль сцепляющего звена между Мамоновыми и Мстиславскими. Отцу нужны надежные гарантии, что императорский клан никогда не покусится на наши земли, активы и союзников. Очень надежные, чтобы у Мстиславских даже мыслей не возникло вести свою игру.
С Ксенией я столкнулся
— Ой, извини! — Ксюша выпрямилась, поправила прическу и с тревогой спросила: — С тобой все в порядке? Откуда Федька про тебя вообще знает?
— Да встречались пару раз, — небрежно ответил я, переместив руки на талию девушки. — У него какая-то неприязнь ко мне образовалась, вот и готов морду набить.
— Вроде бы ни царапины, — оглядела мое лицо Ксения, закусив губу от волнения. — Он точно тебе ничего не сделал? А то можно полицию привлечь.
— Слушай, пошли домой? — я завел упрямый локон за ушко соседки. — По пути мороженое купим. Ты же любишь мороженое?
— Особенно с миндально-шоколадной крошкой, — облизнулась Ксюша.
Глава 7
1
Изумрудно-лимонные канарейки дружно скакали по жердочкам и весело переговаривались между собой, наполняя просторную домашнюю залу своим посвистом. Цесаревич, не обращая внимания на птичьи разговоры, читал газету в мягком хозяйском кресле. Алена Николаевна с ленцой перелистывала глянцевый журнал мод, изредка останавливая взгляд на какой-нибудь заинтересовавшей ее модели.
— Как удивительно, — цесаревна оторвалась от созерцания журнала и с подозрением взглянула на супруга, — что сегодняшний вечер проходит без суматошных звонков и визитов. Милый, ничего не случилось? Его Величество на тебя не осерчал?
— Шутка зачтена, — улыбнулся Юрий Иванович, глянув поверх газеты на жену. — А ведь точно заметила, как-то очень тихо. Лида, брось своих птах, хочу с тобой поговорить.
— О чем, папа? — княжна засыпала корм в клетку и закрыла дверцу.
— Сама знаешь. О кое-каком событии, произошедшем в лицее. Кстати, ты должна была сразу же рассказать о нем по горячим следам и со свежими впечатлениями.
— Я думала, ты и дедушка смотрели напрямую эту дуэль или получили отчет от своих подчиненных, — пожала плечами девушка. — И да, мог бы сам поделиться своими соображениями, а не ждать воскресного вечера.
— Уела тебя дочка, отец, — усмехнулась Алена Николаевна.
— А сначала ты давай, — цесаревич отложил газету и сцепил пальцы на животе. — Начинай. Как на флоте, слово сначала дается младшим по чину. Как оцениваешь дуэль?
— Так нечестно! — воскликнула Лида. — Мы не на флоте, и у меня нет офицерского звания!
Надув губы, она обхватила себя руками за плечи, но не стала дальше изображать вредную статую. Сказала с язвинкой в голосе:
— Где выступает Мамонов, ничего интересного нет. Скучно даже. Он умудрился ведущего стихийника Долгоруковых в землю закатать и не вспотеть. Стиль его прост: быстрота и натиск. Пять минут на все. О чем здесь можно говорить?
Мать посмотрела на дочь с укоризной, и та мгновенно извиняющим жестом сложила ладони лодочкой перед собой.
— Мне не эмоциональная оценка нужна, а взгляд специалиста, — пропустив мимо ушей колкость Лиды, попросил Юрий Иванович.