Вик Разрушитель 4

Гуминский Валерий Михайлович

— То есть, Николай Юрьевич, вы уверены, что опасный предмет не будет использован против одаренных?

— Танцор еще молод, у него нет мыслей стать Робин Гудом и менять социальную структуру общества, о чем так пылко говорил его оппонент Ефимов. Но любопытство будет толкать его на необдуманные поступки. Посему нужно оградить мальчишку от нежелательных контактов на почве опасного исследования. А потом аккуратно изъять артефакт. Будет замечательно, если он сам отдаст его в наши руки.

— Танцор не доставляет хлопот вашим людям, Николай Юрьевич?

—

Совершенно не доставляет. У объекта весь день расписан как по нотам. Утренняя пробежка, учеба в лицее, тренировки, которые иногда проходят на свежем воздухе и в безлюдных местах.

— А что девицы? В докладе упоминается какая-то Ксения Афанасьева.

— Купеческая дочка, — с легким пренебрежением ответил Иртеньев. — Объект не испытывает к ней каких-то особых чувств. Дружат, но не более. В лицее, возможно, круг общения гораздо шире, но мне то неведомо.

— Наблюдение за тренировками Мамонова ведется? — император погладил тисненую кожу папки, впервые за время беседы назвав «объект» по имени.

— Так точно. В ближайшее время предоставлю первый материал с подробными комментариями наших специалистов, — Иртеньев оживился. — На основе увиденного хочу попросить у вас, государь, об одной вещи.

— Говорите, воевода, — кивнул Мстиславский.

— Вы однажды упомянули, что Танцор проявляет интерес к моим волкодавам, точнее, к отряду «Арбалет», который находится в моем прямом подчинении. А можно ли привлечь княжича к тренировкам? Глядишь, со временем нам удастся заполучить в свои ряды уникального специалиста. Сначала исподволь, вроде экскурсии устроить, потом по ситуации, если интерес проявится.

— Хотите заполучить его в свои ряды, воевода? — с хитрецой взглянул на него император. — У Мамонова слишком специфические умения, чтобы использовать их только в одном направлении. Хотя… Вы же в курсе, что летом моя внучка в составе отряда пилотов УПД едет в Геную и Венецию?

— Так точно, Ваше Величество. Мне было заранее рекомендовано подобрать несколько «волкодавов» для сопровождения. Но ведь охранные функции «Арбалет» не несет, у моих людей иные задачи.

— Участие «арбалетчиков» не будет афишировано, — государь кивнул, соглашаясь с доводами Иртеньева. — Пара-тройка цепких, отчаянных и самых сильных спецов не помешают в делегации. Именно их я хочу приставить к Великой княжне Лидии и к Танцору. Своеобразный последний заслон.

— Намечается акция? — напрягся воевода.

— Пока начинайте подбирать людей, Николай Юрьевич, — ушел от ответа Мстиславский. — Времени достаточно, больше полугода. Попозже я лично донесу до вас план мероприятий. А насчет экскурсии Танцора на полигон «Арбалета» поговорю с цесаревичем Юрием. У него лучше получается общаться с княжичем.

Он замолчал, снова поглаживая папку, как будто этой манипуляцией успокаивал себя.

— Будут еще какие-нибудь указания, Ваше Величество? — поинтересовался воевода.

— Хорошо бы прощупать настроения купечества, Николай Юрьевич. Семью Ефимовых взять на контроль,

осторожно, без особого рвения, следить и отмечать любые подозрительные контакты. За Танцором тоже пригляд особый. Сейчас меня более всего интересует блокиратор Рипли. Также контакты, новые знакомства, через которые он попытается выяснить принципы работы артефакта.

— Может, все-таки изъять? — осторожно спросил Иртеньев.

— Нет-нет, пусть помучается с ним, испытает душевные терзания, — усмешка мелькнула на губах Мстиславского. — Продолжайте намеченные мероприятия.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — щелкнул каблуками Иртеньев.

2

Если бы я слышал последние слова императора, то горячо согласился бы с его мнением: душевные терзания мне были обеспечены. Не зная, как поступить с опасным артефактом, я принес его домой и надежно спрятал в своей комнате. Порывался сначала поговорить с Куаном — и передумал. Наставник ничем не поможет, но обязательно посоветует обратиться к отцу. А этот вариант я тоже не сбрасывал со счетов. Вернее, он был в приоритете. Но пока решил выждать несколько дней.

С не самым лучшим настроением пошел в лицей и весь день ходил задумчивый, с трудом воспринимая слова преподавателей.

— Тебя как будто пыльным мешком из-за угла огрели, — пошутил Мишка Кочубей, пытаясь расшевелить меня.

— Да я не выспался просто, — вяло отмахиваюсь. — Кошмары снились. Как будто падаю в своем «скелете» на землю и не могу выйти на «горизонт». Так и шмякнулся в куче железа, бронепластины в хлам, вылезти наружу не могу, задыхаюсь. Такая жуть взяла. Понимаю, что все это сон, нужно проснуться — и не могу.

Самое забавное, что, рассказывая Мишке и слушавшим меня с навостренными ушами девицам эту историю, я нисколько не врал. Такой сон действительно имел место быть. Я потом полночи ворочался, осмысливая увиденное. Не мудрено, что приехал в лицей с помятой физиономией.

— Бывает, — с сочувствием покивал Мишка. — А я вообще без снов сплю.

— Везунчик, — я усмехнулся.

— После дуэли такое часто происходит, — авторитетно заявила Захарьина, легкомысленно устроившаяся на соседней парте и болтая ногами в воздухе. Ее лакированные туфли мелькали перед глазами, вызывая раздражение. Как раз была перемена, но я решил остаться в классе, просчитывая различные варианты, что делать с блокиратором. Но друзья, конечно же, не оставили меня в таком состоянии. — Психологический откат.

— Какой откат, Нинель? — рассмеялся Кочубей. — От дуэли? Так уже три дня прошло.

— Андрей перешел к нам из гимназии, где учеба гораздо слабее, — назидательно произнесла Нина и посмотрела на меня куда внимательнее чем раньше. — А здесь приходится выкладываться, изучая дисциплины, уже ориентированные на поступление в университет. Дуэль, так некстати возникшая, тоже поспособствовала стрессу.

Я переглянулся с Кочубеем.

— Как тут все запущенно, — с глубокомысленным видом произнес Мишка и получил затрещину от Захарьиной.