Вик Разрушитель
Шрифт:
– Ваши дети в одиночку выходят за пределы приюта? – удивленно спросил маг Куроедов. – Не слишком ли рискованно?
– Обычно мы начинаем выпускать детей с четырнадцати лет, – спокойно ответила Белова. – Но Викентий умный и рассудительный мальчик. И с дисциплиной у него все хорошо. Поэтому я разрешаю ему по выходным дням гулять по городу.
– Мы все поняли, – заторопился Козулин и повернулся к магу. – Трофим, можешь осмотреть мальчика.
– Я бы предпочел наедине, – проворчал маг. – У вас есть отдельная комната?
– Не разрешаю, – твердо
Мирон с уважением посмотрел на женщину, не дающую посетителям возможности вести себя по-хозяйски. Таким только разреши – на шею сядут и начнут указывать.
Недовольный Куроедов подозвал мальчишку, и они оба отошли к дальним шкафам. Сев на стулья друг напротив друга, стали о чем-то беседовать. Маг продемонстрировал несколько амулетов и сказал, что беспокоиться не стоит. Эти артефакты позволяют выяснить принадлежность человека к определенному Роду. Не совсем точно, как маркеры крови, но с приближением в шестьдесят-семьдесят процентов. Обвешав Ваську этими амулетами, Куроедов стал пассировать руками, начав с макушки и заканчивая в районе пупка. Марье Дмитриевне такие действия показались шаманским кривлянием, не более того. Да и что взять с человека, живущего на землях, исповедующих шаманизм? Вероятно, некоторые приемы взял у местных колдунов.
Белова с радостью наблюдала, что ничего у приезжих не получается. Синицын вообще без искры, хоть убейтесь разыскивать ее! И уж точно мальчик не из рода Мамоновых. Женщина молила бога, чтобы Викентий не появился сейчас в приюте. Пусть гуляет по Новгороду до самого вечера. Она даже простит ему опоздание в этот день! Не зная почему, основываясь лишь на своих эмоциях и неосознанных страхах, Белова не хотела своими руками отдавать Вика в руки этих людей.
– Можешь идти, – наконец, Куроедов отстал от Васьки и на вопросительный взгляд эмиссара отрицательно покачал головой. – Теперь можно точно сказать, что этот молодой человек не интересует нас.
– Иди в свою спальню и поищи Волховского, – негромко произнесла настоятельница. – Агафон, проследи.
– Да, Марья Дмитриевна, – Хромец подтолкнул мальчишку, и они оба покинули кабинет.
На некоторое время воцарилось молчание. Настоятельница ждала, что неприятные гости сразу же покинут ее кабинет, но у Козулина были свои соображения. Он кивнул своим помощникам, и подавая пример, сам прочно утвердился на стуле.
– С вашего соизволения мы еще подождем немного, – посмотрев на свои наручные часы, вежливо произнес эмиссар. – Надеюсь, не выгоните?
– Так все равно не уйдете? – безнадежно произнесла Белова.
– Нет. Мы же на службе, Марья Дмитриевна, – улыбнулся он. – Может, чайком угостите?
Не говоря ни слова, хозяйка приюта потянулась к трубке телефона внутренней связи, набрала короткий номер и бросила:
– Макар, приготовь чай на пять персон. Печенье, конфеты… Да, в мой кабинет.
Положила трубку, и чтобы хоть как-то разговорить гостей, спросила:
– Кто является матерью разыскиваемого мальчика?
– Почему секрет? – пожал плечами Козулин. Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и размеренно покачивал ею, любуясь блеском туфли. – Мать из рода Гусаровых. Аксинья Федоровна Мамонова, урожденная Гусарова, третья жена нашего хозяина.
– И где она сейчас? – под сердцем у Беловой неприятно захолодело.
– Информация не для разглашения, – в голосе Козулина прорезались металлические нотки. – Будет лучше, если вы не будете проявлять интерес к этой теме. Или он у вас появился, Марья Дмитриевна?
– Мне абсолютно безразлично, – взяла себя в руки Белова. – Все дети в нашем приюте имеют фамилии, данные им родителями. Даже богатые дворяне стараются оставить какой-то след, чтобы в будущем помогать отпрыскам. Ничего удивительно, что я поинтересовалась личностью матери.
В дверь постучали. С чайником в руке вошла кухонная работница, а следом за ней – одна из девочек-дежурных. Она несла корзинку с чашками, печеньем и конфетами. Здесь даже сахарница была. Марья Дмитриевна показала, что те могут быть свободными, и сама стала разливать по чашкам чай.
– Угощайтесь, господа, – пригласила она.
– Спасибо, – вежливо кивнул Леонид.
Его помощник подошел к столу и передал чашки Козулину и магу, а сам зачерпнул горсть засахаренных конфеток и сел на диван. Белова едва сдерживалась, чтобы решительным жестом выставить гостей наружу. Как бы потом от Мамоновых проблем не нахватать. С этой Семьей лучше не пересекаться. Лишь бы Викентий задержался!
– Агафон! Волховский вернулся? – для верности еще раз вызвала она Хромца по амулету. – Нету? И где он, паршивец, ходит?
Стрелки настенных часов показывали уже шесть часов вечера, когда Козулин с большим сожалением заявил, что им пора уезжать. Хотелось бы еще раз взглянуть на мальчика, и они обязательно вернутся дней через десять-пятнадцать.
– В этот раз мы свяжемся с вами и предупредим о своем визите, – решительно произнес эмиссар. – Это для случая, чтобы Волховский опять куда-нибудь не убежал. Просто тогда возникнут весомые подозрения, что вы прячете мальчика.
– Всего доброго, господа, – сухо ответила Белова, и как только неприятные визитеры покинули кабинет, обхватила стучащие болью виски ладонями. – О, господи! Я едва сдержалась, чтобы не наорать на них!
– Неужели псы Мамонова всерьез подозревают Вика в родстве со своими хозяевами? – удивился Забиякин. – Или вы что-то знаете, Марья Дмитриевна? Я все время следил за вами. Глаза ваши о многом сказали. Вы боялись, что Волховский появится в неурочное время, и его придется проверять.
– Вы ментальный маг? – невесело улыбнулась Белова.
– Просто хорошо изучил человеческую психологию, – чародей встал и направился к двери. – Я не требую от вас рассказать, какие тайны вы храните в душе. Понимаю, насколько опасен и тяжел этот груз. Впрочем, если вы захотите часть его скинуть на мои плечи – охотно их подставлю.