Викинг
Шрифт:
— Я вижу. Торн наградил тебя знаком собственника, — ухмыльнулся Роло. — Что ж, у моей сестры ревнивый женишок. Особенно когда речь заходит о его имуществе. Но я все равно поимею тебя, девка. Я хорошо знаю свою сестрицу и уверен, что она скоро приструнит Торна. Она заставит его продать тебя, и уж тут я своего не упущу, будь уверена.
Рука Роло словно случайно соскользнула с шеи Фионы и легла на грудь девушки. От этого прикосновения Фиону передернуло.
— Фиона, подлей-ка мне пива!
Она не удивилась, услышав голос Торна.
Сейчас прозрачные голубые глаза Торна блестели из-под бровей холодно и хмуро, словно застывшие озера.
Рука Роло мгновенно исчезла, и Фиона поспешила к Торну.
Никто ничего, казалось, так и не заметил. Разговор за столом не прерывался ни на миг.
— Итак, Роло заметил цепь у тебя на шее? — негромко спросил Торн, покуда Фиона подливала ему пива.
— Да, заметил.
— Что еще он сказал?
— Почему бы тебе не спросить об этом у него самого? Торн раскрыл было рот, чтобы как следует отчитать Фиону за дерзость, не позволенную рабыням, но тут его внимание отвлекла Бретта, заговорившая с ним.
— Ты знаешь, что жена одного из твоих воинов родила сегодня мертвого ребенка? — спросила Бретта, специально говоря по-гэльски, чтобы Фиона понимала, о чем идет речь. — Повивальная бабка говорит, что все шло нормально, покуда не появилась Фиона и не предложила свои услуги. Конечно, знахарка отказалась от услуг твоей рабыни, всем известно, кто она такая, и в результате ребенок родился мертвым. Ведьма всегда найдет, где напакостить.
Головы сидящих за столом повернулись к Фионе, а сама девушка удивленно вскрикнула. Те, кто понимал по-гэльски, поспешно пересказывали слова Бретты тем, кто не знал этого языка. Слово «ведьма» запорхало вокруг стола, произносимое на всех языках, какими только владели собеседники.
— Нет! — закричала Фиона, сильно испуганная новыми подозрениями в колдовстве. — Я услышала, что у Дагни трудные роды, и пошла предложить свою помощь. Ведь я целительница. Если бы мою помощь приняли, ребенка, может быть, удалось бы спасти.
Бретта ничего не сказала, просто молча склонилась над своей тарелкой. Дело сделано — заронила новые подозрения. Теперь пусть все идет своим чередом.
— Я ничего плохого не сделала, — сказала Фиона, обращаясь прежде всего к Торну, не сводившему с нее глаз во время всего разговора. — Они напрасно не позволили мне помочь роженице.
— Фиона вылечила мне сыпь своей мазью, — внезапно подал голос один из рабов.
— А мне она помогла, когда у меня болел живот, — присоединился женский голос.
— Если Фиона и колдунья, то — добрая колдунья, — твердо заявила Тира. — Мои ожоги совсем зажили, даже следов не осталось.
— Хватит! — закричал Олаф и грохнул кулаком по столу. — Замолчите и доедайте свой ужин.
Он обернулся к Торну и добавил, на сей раз совсем тихо:
— Ну, говорил я тебе, что мы еще хлебнем забот с этой девкой? Но ты не слушал меня, больше того, ты
— Нет, отец. Фиона принадлежит мне, — прошипел Торн сквозь зубы.
— Ну, смотри. А как же Бретта?
— С Бреттой я управлюсь сам, не волнуйся. Олаф с опаской наблюдал за тем, как Фиона усаживается на скамью рядом с Бренном.
— Опять она со своим колдуном, — неприязненно сказал сыну Олаф. — И опять они о чем-то шепчутся. Плохо это все, не к добру. Дворня давно уже недовольна этой парочкой и исподтишка обсуждает, кто станет следующей жертвой колдуна и ведьмы.
— Ничего с ними не случится, — с неожиданной для него самого убежденностью ответил Торн. — С Фионой я поговорю сам. Что же касается Бренна, то его я, пожалуй, просто переведу жить в другое место.
— Неплохо придумано, — удовлетворенно кивнул головой Олаф. На этом разговор превратился, и до самого конца ужина Торн прилагал все усилия, чтобы не смотреть в сторону Фионы.
Но вот слуги убрали со стола, принесли игральные доски, кости, фишки. Вскоре появился придворный скальд, и зазвучали баллады о храбрых воинах, славных битвах и о богах, держащих в своих руках нити судьбы.
Фиона немного послушала скальда, но не поняла ни единого слова. Она решила не терять времени попусту, взяла пустой кувшин и пошла, за водой к источнику, покинув зал, где и хозяева и слуги продолжали слушать скальда с одинаково горящими глазами и приоткрытыми ртами.
Фиона не заметила, что следом за нею, словно тень, выскользнул Роло.
Она наполнила кувшин и уже повернула к дому, как вдруг из вечерней тени выступил Роло и преградил ей путь. Фиона вздрогнула от неожиданности, выронила из рук кувшин, и он упал, выплеснув на ноги и юбку Фионы изрядное количество воды.
— Ты напугал меня, — сказала Фиона. — Что ты здесь делаешь?
Роло усмехнулся, подался вперед и прижал Фиону к стене сарая.
— Хотел побыть минутку с тобой наедине, — сказал он.
— Отпусти. Мне нужно домой. — Фиона попыталась вырваться, но Роло не давал ей уйти.
— Подожди. Я хочу, чтобы ты знала, какой страстью я пылаю к тебе, Фиона.
Девушка указала пальцем на серебряную цепь, впервые радуясь тому, что та висит у нее на шее.
— Я принадлежу Торну. Он мой хозяин. Роло коротко хохотнул в ответ.
— Торн просто боится, что ты околдуешь меня так же, как околдовала его самого.
— Я никого и никогда не околдовывала.
— Да-да, я верю тебе. Я и сам не верю ни в заклинания, ни в колдунов. Но в постели ты, очевидно, и в самом деле умеешь творить чудеса, если бедняга Торн так потерял голову из-за тебя. — Роло схватил Фиону за плечи и потянул к себе. — Ну же, Фиона, покажи мне, как ты это делаешь. Чем ты сводишь с ума своего Торна? От чего он сходит с ума — от твоих поцелуев или от того, как ты раздвигаешь перед ним свои ноги?