Викинг
Шрифт:
— Мы должны вернуться.
— Что? Да ты с ума сошла! Мы уже три дня как в открытом море!
— Торольфу нужна твоя помощь. Пришельцы. Датчане. Они громят твой дом. Поверь мне. Торн. Мне не зачем лгать, ты знаешь.
Торн серьезно посмотрел на Фиону:
— Да, ты не станешь лгать. Расскажи, что ты видела.
— Я уже сказала. Я мало что смогла рассмотреть.
— И ты хочешь, чтобы мы вернулись? Это после того, как Торольф едва не отрубил тебе голову?
— Торольф — твой брат. Ты любишь его. Ты должен идти на помощь и спасти его.
Торн
Еще через три дня они пришвартовались в знакомой гавани Кепинга. Первым, кого они увидели на пирсе, был Ульм. Голова перевязана, и при ходьбе он сильно приволакивал правую ногу. Изумленно уставясь на Торна и его людей, Ульм растерянно объяснил, что живет сейчас здесь, в прибрежной деревне. Он издалека увидел паруса драккаров Торна.
— На поместье напали три дня тому назад, — рассказывал Ульм. — Датчан было больше, и они напали внезапно. Торольф попал к ним в плен. Датчане требуют большой выкуп. К конунгу послан человек с донесением, но вряд ли конунг тряхнет казну и заплатит из своих сундуков.
— Где сейчас датчане? — спросил Торн. — Что с домом?
— Дома больше нет, — хрипло ответил Ульм. — Сожжен дотла. А датчане… Они расположились лагерем на берегу фьорда и ждут ответа. Захватили всех рабов Торольфа, его сокровищницу, но им все мало. Они и меня послали сюда, в деревню, чтобы я уговорил здешних крестьян заплатить за Торольфа. Да только где им взять столько денег? Вот тогда мы и послали гонца к конунгу.
— А много их, этих датчан?
— Воинов сто пятьдесят, не меньше, — ответил Ульм. — Они прошли в фьорд под покровом ночи и напали на нас неожиданно, на заре. Да, мы уже предупредили Роло. Что ни говори, а он наш сосед. Датчане не остановятся. Они пойдут, чтобы захватить соседнюю землю, а это как раз владения Роло. Если соседние ярлы не объединятся, мы хлебнем немало горя.
— Роло — наш союзник, — хмуро согласился Торн. — И потому мы должны забыть о наших разногласиях. Он должен прийти на помощь нам, чтобы спасти свою собственную землю.
Ульм искоса взглянул на Фиону и спросил:
— А почему вы решили вернуться? Неужели эта ведьма снова предупредила вас?
— Я здесь, и этого достаточно, — ответил Торн. — А Фиону оставь в покое. Не будем терять времени. Я со своими людьми отправляюсь в поместье Роло. Будем думать, как освободить Торольфа. Ты сможешь пойти с нами?
— Конечно. До тех пор, пока у меня есть хоть одна рука, способная держать меч, и одна нога, чтобы опираться на землю, я останусь в строю и буду драться.
Вот уж не думала Фиона, что когда-нибудь вновь окажется в этих стенах. Она была уверена, что покинула дом Роло навсегда. Однако судьба опять привела ее сюда, в это место, где отвратительные воспоминания
Роло, увидев Фиону, тоже не выразил радости. У него, очевидно, тоже были живы в памяти те дни, когда он перестал быть мужчиной. Роло хмуро посмотрел на вошедшую в дом Фиону и потом старался ее просто не замечать. Фиона растворилась среди слуг, стала помогать накрывать на стол. Работы хватало: ведь в дом неожиданно нагрянула в гости целая армия — сто пятьдесят молодых голодных викингов.
Хотя встреча Торна и Роло прошла холодно, они вскоре смогли справиться с собой и стали разрабатывать план совместных действий. Надо было прежде всего объединить свои силы. Этим объединенным отрядом Торн предложил обрушиться на лагерь датчан, выбрав самое подходящее для того время — на рассвете. Оба они — и Роло, и Торн — сошлись на том, что о выкупе не может быть и речи. На это они не пойдут никогда. Они добудут свободу Торольфу в бою, но не станут покупать ее у этих презренных пришельцев. Таков закон викингов, и они не отступят от него. А бог войны Тор им непременно поможет!
На этом военный совет закончился. Торн и Роло направились к своим людям, чтобы объяснить им задачу.
А Фиона тем временем сидела на скамеечке в зале, поджидая мужа. Наконец он вошел, и тут же возле него оказалась Бретта. Она подошла к Торну как ни в чем не бывало и шепнула ему что-то на ухо. В сердце Фионы шевельнулась ревность. Когда же наконец эта рыжая оставит в покое ее мужа?
Правда, к чести Торна нужно сказать, что он выслушал Бретту совершенно равнодушно и отослал ее прочь небрежным жестом руки. Затем увидел сидящую в зале Фиону и поспешил к ней, мгновенно забыв о женщине с рыжими волосами, которая совсем недавно пыталась отравить его.
— Все готово, — воскликнул Торн, садясь на скамейку рядом с Фионой. — Правда, мне не очень-то по нраву то, что ты останешься на какое-то время здесь, в этом доме, вместе с Бреттой. Но я уверен, что ты суме ешь сама постоять за себя. Только помни, — Торн взял Фиону за руку и заглянул ей в глаза, — ты моя. Если меня убьют, Арен отвезет тебя домой, на Мэн. Такой приказ от меня он уже получил. Запомни: если меня убьют, ты должна будешь вернуться домой. Я не хочу, чтобы ты осталась здесь и досталась Роло.
Торн помолчал, затем напряженно спросил:
— Скажи, ты не чувствуешь мою близкую смерть, Фиона?
Она покачала головой:
— Обо всем, что я вижу, я рассказываю тебе. А вижу я только то, что мне позволено увидеть. Я не могу вызывать видения по моему желанию.
Торн схватил Фиону за руку и потащил за собой.
— Пойдем. Я хочу поговорить с тобой перед битвой с глазу на глаз.
Фиона пошла следом за Торном, затылком чувствуя пристальный взгляд Бретты, которая не спускала с них горящих глаз до тех пор, пока они не вышли за дверь. Торн и Фиона прошли мимо спящих прямо на траве воинов и оказались в саду, окружавшем дом. Отойдя немного. Торн остановился, прислонился спиной к дереву и обнял Фиону.