Викинг
Шрифт:
Понимая ненужность своего поступка и не имея сил сопротивляться своему внезапному порыву, Марчелло наклонился к Монике и выдвинул ящик…
– Марчи! Не надо! – торопливо воскликнула она, но было уже слишком поздно. Он успел заметить в столике наполовину использованный пакет противозачаточных таблеток. Марчелло растерянно посмотрел на Монику и тут же заметил, как она виновато и торопливо отвела в сторону свой взгляд. Однако этих коротких мгновений хватило, чтобы он сразу все понял. Оказывается, она боится забеременеть, боится того, чего он желает больше всего на свете! Марчелло резко
– Марчи! Постой!
Моника бросилась за ним, пытаясь, что-то ему сбивчиво объяснить, но в спальне он повернулся к ней и, посмотрев на нее с гневом и болью спросил:
– Моника, ты знаешь, какой сегодня день?
– Восемнадцатое мая… – тихо ответила она. Тогда мужчина взглянул ей прямо в глаза.
– А ты помнишь, что ты мне обещала год назад в начале мая?
– Да… что я выйду за тебя замуж, – с несчастным видом прошептала Моника.
– Не только! Ты обещала, что мы поженимся, и у нас появится ребенок, – твердо произнес Марчелло. – А как, интересно, мне удастся сделать тебя беременной, если ты, по-прежнему, принимаешь эти проклятые пилюли?
Моника попыталась улыбнуться, но улыбка ее получилась виноватой и вымученной.
– Марчи, мне очень жаль.
Он скрестил свои сильные руки на груди и постарался унять волнение.
– Ладно, я готов подождать с обсуждением этих вопросов, пока не закончим с фильмом. Во всяком случае, был готов… – Марчелло напряженно улыбнулся. – Честное слово, я так хотел бы обставить это событие возможно романтичнее, даже заказал столик в «Спано»…
– Как здорово! – вставила она без особого восторга, а он продолжал:
– … Но мне теперь кажется, что больше с этим делом ждать нельзя. – Марчелло кивнул головой в сторону ночного столика возле кровати и сказал: – Почему ты не взглянешь, что я тебе оставил в ящике?
Вздохнув, Моника подошла к столику и открыла его. В ящике лежала, обитая бархатом коробка. Женщина беспомощно посмотрела на Марчелло и сказала:
– Слушай, я даже боюсь открыть это.
– И все же открой.
Дрожащими пальцами она легко открыла маленькую черную коробочку и, восторженно присвистнув, восхищенно стала рассматривать ювелирное украшение, лежащее внутри. Это было сверкающее алмазное колечко, изящное и удивительно красивое. На глазах молодой женщины заблестели слезы. Она закрыла коробку и положила ее назад в ящик.
Когда Моника медленно повернулась к Марчелло, на ее лице отражались самые противоречивые чувства, но главным среди них, несомненно, была печаль.
– Марчи, кольцо просто восхитительное, но сейчас я не могу принять его. И еще мне кажется – нам надо поговорить.
– Да, надо…
Моника молча прошла к шкафу, а Марчелло, наблюдая за тем, как она одевается в темно-голубой шелковый халат, чувствовал, как сжимается у него сердце от предчувствия того тяжелого разговора, который им обоим сейчас предстоял. Затем, не задерживаясь в спальне, они прошли во внутренний дворик и сели в шезлонгах, далеко друг от друга, словно чужие. Перед ними переливался огнями сказочно прекрасный Лос-Анджелес, ночь была наполнена какими-то романтическими ароматами и волшебной симфонией звуков огромного, уставшего
– Я ничего не хотела тебе говорить, пока мы не отсняли последнюю сцену, – нерешительно начала она, – боялась, что моя новость помешает тебе собраться и настроиться на съемки.
– Знаешь, Моника, хочешь верь, хочешь нет, – холодно перебил он ее, – но в жизни есть куда более важные вещи, чем эта чертова картина. Ты что, нашла себе еще кого-нибудь?
– Нет, нет! Конечно, нет! – воскликнула она испуганно.
– Тогда, может быть, ты меня просто больше не любишь? – его голос дрогнул.
Смятенный взгляд Моники встретился с его взглядом.
– Нет, это не так… Я люблю тебя, и мне кажется, сейчас – даже больше, чем когда-либо раньше.
– Тогда, в чем же дело? Год назад ты обещала мне, что, если я подожду, ты станешь моей женой…
– Да, я помню, но это было до того, как…
– До того, как – что?
Моника судорожно вздохнула, понимая, что сейчас уже некуда будет отступать, и, наконец, решившись, ответила:
– До разговора с Уолли.
– Ну, ну… продолжай.
– Уолли еще надо решить несколько мелких вопросов, остаются кое-какие детали, но…
– Я слушаю очень внимательно…
Наконец Моника не выдержала и радостно улыбнулась.
– Марчи, мне дают роль!
– Ты имеешь в виду роль Стефании в «Крыльях Судьбы»?
– Да! – и уже не скрывая своей радости, она прошептала, – господи, это же такой шанс!
– Поздравляю, – мрачно кивнул он.
– Как-то ты это не очень искренне делаешь, – упрекнула Моника.
И тогда Марчелло, отчаянно рубанув ладонью воздух, воскликнул:
– А чего, собственно, ты от меня ожидала? Ты же знаешь, что мой следующий фильм будет сниматься в Вайоминге, а тебе полгода придется провести в Монте-Карло! А как же наши планы… наша семья?!
– Твои планы, ты хочешь сказать, – раздражаясь в свою очередь, поправила она его.
– А! Так теперь это уже мои планы? – бросил он в ответ.
– Ну, во всяком случае более твои, чем мои.
– Объясни-ка, что ты имеешь в виду.
Несколько мгновений Моника молчала, а ее лицо отражало борьбу, которая происходила в ее душе. Затем она сказала:
– Ты никогда не прислушивался к тому, чего я хотела, и никогда не принимал в расчет то, что мы с тобой разные люди…
– А что же тогда означает все время, прожитое нами вместе? Только секс?
Он перехватил ее взгляд, полный боли.
– Ты же знаешь, что для нас это означало нечто большее…
Глаза Марчелло заблестели.
– Моника, почти год назад ты давала слово, что выйдешь за меня замуж и возьмешь отпуск, достаточный для того, чтобы родить нашего первого ребенка!
– Да, я это говорила. Но с тех пор многое изменилось, – продолжала твердить свое женщина. – У тебя с карьерой все в порядке, но я-то еще ничего не добилась! А такие возможности, как эта, выпадают не часто, ты же понимаешь.