Викинг
Шрифт:
Еще в поселке он отдал девушке кинжал в ножнах. И с той минуты старался не поворачиваться к ней спиной. Однако, она не трогала кинжала, так как Виктор боялся, что дружинники, заметив ее с оружием, задержат их или отправятся вместе с ними. Когда они выехали из поселка, Свен и другие воины предложили Виктору свою помощь, но он отказался. Они с пониманием отнеслись к желанию конунга прогуляться с невестой. Однако, Ролло грубо предупредил Рейну, что если до вечера они не вернутся, он лично растерзает на куски ее брата и его
Рейна молча выслушала ультиматум и проехала молча мимо них. Однако, Виктор заметил, что предупреждение достигло цели. Глядя на упрямо сжатые губы девушки и ее суровые глаза, конунг подумал, сможет ли она остаться такой же холодной и бесчувственной, когда сегодня ночью он займется с нею любовью. Ему было жаль, что физическая близость наступит у них раньше, чем духовная. И все-таки Виктор решил, что сегодня ночью он будет с ней, не только потому, что хочет ее, но и затем, чтобы наконец наказать ее за гордость и строптивость, которые столько времени портили ему жизнь. Пришло время разрушить эту стену, которая разделяла их. На карту была поставлена судьба всех жителей Ванахейма. А вдвоем они не только смогут остановить многолетнюю вражду, но и сумеют объединить свои народы.
Осторожно ступая по каменистой осыпи, лошади подошли к маленькой покосившейся келье монаха. Спешившись Виктор с пренебрежением посмотрел на дырявую крышу и крохотный огород. Рейна сделала Виктору знак идти за ней и, наклонившись, вошла в келью.
– Пелагиус, – тихо позвала она, – ты здесь?
– Скорее всего нет, – сказал Виктор.
Он окинул внимательным взглядом маленькую полутемную комнатушку. Грубо сколоченный стол стоял посреди комнаты и на его плохо струганной поверхности ничего не было, кроме жестяной кружки, горсти ягод и миски с водорослями.
«На редкость колоритная пища», – подумал Виктор и даже покачал головой при мысли о том, что случилось бы с ним, сядь он на такую диету. В одном углу кельи находилось каменное ложе, на котором монах, очевидно молился и спал. Там же лежала небольшая дощечка, покрытая воском, чернильница и исписанная до половины пергаментная страница из какого-то старинного манускрипта.
Виктора поразило искусство, с которым были выписаны готические буквы и яркие миниатюры. Взглянув на стены, он заметил несколько тяжелых кожаных сумок, висящих на деревянных гвоздях.
– А это, что такое? – вопросительно посмотрел он на Рейну.
– Это Евангелие, которое переписал Пелагиус, – тихо ответила она. – Он часто читал мне его. – Девушка кивнула на маленькую подставку с лежащими на ней листами и добавила: – Пелагиус сейчас волнуется, что очень скоро у него кончится запас пергамента, привезенного им сюда с материка.
– А откуда он приехал? – спросил Виктор.
– Есть такое место – Инишмур. Пятнадцать лет назад он отправился в плавание на утлой лодчонке в компании с тремя другими монахами. Но выжить
– И теперь он живет жизнью отшельника? – снова спросил Виктор.
– Да. Он вручил себя заступничеству святых угодников и все дни проводит в трудах и молитвах.
– И спит на этом каменном ложе?
– Да. По писанию соблазны посещают человека изнеженного, поэтому у Пелагиуса нет огня. Он питается самой простой растительной пищей и спит в тонком рубище на этих камнях. – Внезапно губы Рейны тронула улыбка. – А вообще, самым большим грехом он считает обычай викингов спать ночью совершенно раздетыми.
Виктор чуть не рассмеялся. Как подсказывала ему память, почти вся Европа ложилась спать без одежды еще со времен средневековья. «А впрочем, – добавил он с улыбкой про себя, – Европа, но не Рейна».
– Скажи мне, это пример монаха заставил тебя ложиться спать в ночной сорочке? – произнес он уже вслух.
– Ты грязная, отвратительная свинья! – гневно воскликнула Рейна.
– О, нет, Рейна, я собираюсь стать твоим мужем и, если ты считаешь, что мои слова – свинство, подожди, пока не наступит ночь и мы не останемся вдвоем.
– Ты ничуть не лучше других!
От последнего замечания он нахмурился.
– Почему тебя так волнует, что одевать в постель? Я помню, ты говорила, что Вольфгард часто бил тебя. А он и его воины пытались когда-нибудь тебя… оскорбить?
– Что, боишься, что твоя невеста уже потеряла невинность? – презрительно посмотрела через плечо Рейна и, повернувшись вышла из кельи.
Смутившись, Виктор бросился за ней, схватил ее за руку и не отпустил, даже когда она попыталась вырваться.
– Рейна, мы собираемся пожениться! Если тебя кто-нибудь обидел раньше, скажи мне. Я имею право знать! Я отомщу твоему обидчику!
Рейна гордо посмотрела на него и ответила:
– Никто бы не посмел обидеть меня, так что незачем да и некому мстить.
Виктор внезапно почувствовал уважение к этому маленькому воину, хрупкому, нежному, но такому сильному и храброму. И его лицо озарилось сочувствующей улыбкой.
– Тяжело, должно быть, тебе пришлось, малышка. Постоянно ждать неприятностей и опасаться даже во сне, – это трудно. Все изменится когда ты станешь моей женой.
– Ну да, тогда мне придется опасаться только тебя, – уколола она.
– Если ты хочешь воевать – это твое дело, Рейна, – хладнокровно сообщил он ей. – Лично я думаю, что твоя жизнь станет даже легче, значительно, особенно, если будешь со мной, а не против меня.
– Но мы ведь враги! – воскликнула она.
Пробормотав себе под нос проклятья, он схватил девушку и притянул к себе.
– Враги, говоришь?! Нет, мы будем мужем и женой, а не врагами. И воевать станем только в постели. А от твоей дурной привычки – спать одетой, ты избавишься очень скоро.