Викинг
Шрифт:
Ее глаза весело сверкнули:
– Пелагиус поклялся, что проклянет тебя. А тебе ли не знать, что его проклятья всегда действуют.
– Только не надо меня пугать, дорогуша!
– А вот послушай: прошлым летом три дружинника Вольфгарда обнаружили его келью. Они ворвались туда и изуродовали его лучшую рукопись. И Пелагиус проклял их, и они, один за другим, были наказаны.
– Ну да!? – с легкой недоверчивостью Виктор посмотрел на девушку.
– А вот между прочим… Один воин свалился с корабля и утонул… Другой сошел с ума и закололся собственным мечом. А третий попал в кипящий источник и умер
Виктор изумленно свистнул:
– И ты об этом так спокойно говоришь?! Да ты просто вампирша какая-то…
– Угу, – сказала она без малейшей тени сочувствия, – между прочим, один из них был Торстейн.
– А это не тот самый…
– Да-да! Вольфгард отдал меня ему в жены, и Пелагиус проклял его. В первую брачную ночь он оказался из-за этого просто неспособным сделать меня своей женой! И так из-за этого взбесился, что чуть не задушил меня. Ну, я тюкнула его по голове ножнами, и он сразу успокоился.
Виктор ухмыльнулся, скривив губы:
– А зачем мне все это знать, Рейна? Теперь ухмыльнулась она:
– Смотри, викинг, не лги, а то твой маленький мужской знак посинеет и отвалится прочь! Он засмеялся:
– Рейна, я тебе уже говорил не один раз, что я никогда не лгу. Кроме того, та штуковина, о которой ты говоришь, у меня вовсе не маленькая. И вообще, давай подождем до вечера, а там увидим… Смею тебя заверить, что сегодня ты станешь моей женой! – И он подмигнул девушке.
– Какой у тебя отвратительный язык, викинг! – вскинулась Рейна.
– А у тебя разве нет? – не удержался от укола Виктор.
Рейна снова замолчала. Виктор усмехнулся, чувствуя себя почти счастливым от того, что они пригласили Пелагиуса. Даже то, что он дал Рейне кинжал, прибавляло ему хорошего настроения: ведь что ни говори, а маленькая ведьма еще не убила его, хотя имела возможность.
Поездка в горы ободрила и Рейну. Во всяком случае, ее колючки были в полной боевой готовности. Вот только почему это Виктора радовало он и сам не знал. Может быть, потому, что он не мог ее видеть униженной и жалкой, такой, какой она была в прошлую ночь. Приручить ее не унижая, лаской – самый лучший выход. И Виктор с нетерпением и волнением ждал их свадьбы.
ДВАДЦАТЬ ТРИ
Пожалуй это была самая странная свадебная церемония изо всех, что доводилось видеть Виктору. В пиршественной палате он и Рейна, отмечая свою свадьбу по языческим обрядам, подняли заздравные кубки со свадебным элем. Дружинники с женами, Рагар и Гаральд были свидетелями того, как в торжественной тишине Рейна поднесла к губам серебряный кубок и отпила из него. Затем девушка передала чашу Виктору, и тот, глядя ей в глаза тоже сделал глоток, приникнув губами к тому месту, где только что были губы Рейны.
Когда завершился языческий обряд, шаг вперед сделал Пелагиус. Он приказал преклонить колени и соединил их руки. Стоя на коленях рядом с невестой, Виктор изо всех сил пытался скрыть легкое презрение к монаху, бормотавшему над их головами на ужасной латыни какие-то молитвы и позвякивавшему своим колокольчиком. Чувствуя неприятный запах, исходящий от Пелагиуса, Виктор молил господа, чтобы тот не допустил падения вороньих перьев с плеч монаха к ним на головы. Он осторожно посмотрел на свою молодую жену. Она была удивительно хороша в своем
Она мужественно держалась, но Виктор чувствовал, что это спокойствие дается ей нелегко. Ведь она по-прежнему считала его своим врагом. Ей было трудно стоять на глазах всех этих свидетелей, которые с нетерпением ждут, когда она назовет ярла своим мужем. Но, как бы то ни было, они уже муж и жена! И этот союз подарит надежду им и всему Ванахейму.
Виктор молил господа о том, чтобы свадьба обошлась без неприятностей. Он знал, что любит эту гордую, неприступную красавицу. Он любит ее силу, ее мужество, восхищается ее женственностью и красотой, Виктор мечтал о том дне, когда женщина возьмет верх в ее душе и тогда из валькирии она превратится в прекрасную, любящую принцессу. Если бы только хоть немного знать, о чем она сейчас думает?..
Как и Виктора, Рейну переполняли отнюдь не праздничные чувства: неуверенность и неопределенность. Блики пламени мерцали на густых, светлых волосах ее жениха и он, стоящий на коленях, казался ей похожим на молодого бога, мужественного и прекрасного. Зеленая шелковая рубаха и узкие кожаные штаны четко обрисовывали широкие плечи и мощные бедра Виктора.
Вспоминая его взгляд, каким он смотрел на нее, держа в руках свадебную чашу, Рейна вновь почувствовала, как ее обожгла волна желания. Каждое движение Виктора, каждое легкое прикосновение его пальцев возбуждали больше, чем самый страстный поцелуй.
Вложив свою ладонь в его руку, девушка ощущала силу и тепло, исходящие от него. И ей казалось, что крепче уз, чем эти – нет. Вынужденная против своей воли стать его женой, Рейна чувствовала себя униженной. Однако, она ощущала к нему странную нежность и слабость. И это было сильнее унижения. Ее, до глубины души, тронуло то, что он сам отдал ей кинжал и поехал с нею к Пелагиусу.
Рейна вновь осознала, что его удивительная доброта совершенно обезоруживает ее. Даже синяк на щеке от ее удара не обезображивал его лица. Наоборот, он лишний раз напомнил о великодушии конунга Виктора. Любой другой воин давно бы растерзал ее за такое оскорбление. А Виктор даже не шлепнул ее, хотя и хотел сначала. А потом… Ах, как они потом целовались и ласкали друг друга, с какой нежностью и страстью. Сильное и властное желание охватило Рейну, когда она вспомнила, как твердая, тугая плоть Виктора вошла в нее и как ей тогда было больно. Она была рада этому его вторжению. Когда мужчина прервал ласки, говоря, что он не овладеет ею, пока она не станет его женой. Рейна едва не сгорела от злости и желания. И вот она – его невеста.
И сегодня, когда они возлягут на брачное ложе, он уже не остановится, он возьмет ее всю, до конца. Она и боялась этого и в то же время всем сердцем хотела, чтобы эта ночь скорее пришла.
Наконец, Пелагиус остановился. Хотя больше не требовалось никаких формальностей, Виктор положил руку на плечо Рейны и не дал ей подняться с колен. Стоя рядом с Рейной, он снял медный браслет, сорванный когда-то с ее руки во время ночного боя, и одел вновь на ее запястье. Рейна взглянула на него, чувствуя волнение и трепет.