Викинг
Шрифт:
– Ты собираешься сделать меня своей женой, даже не сняв штаны, конунг Виктор?
И в самом деле, при виде обнаженного, прекрасного тела Рейны, Виктор почувствовал, как в его груди гулко забилось сердце. Она была несказанно прекрасна. Ее длинные волосы светлой волной спадали на ее покатые, красивые плечи. Полные чаши девически высоких грудей, гордые и прекрасные, ждали его рук и его губ. Его взгляд опустился на плоский, упругий живот девушки, а затем скользнул к длинным, стройным ногам. Над ними возвышался очаровательный холмик, покрытый курчавыми, темными волосиками. Виктор почувствовал в ту же секунду, что штаны ему становятся тесны. Но что обрадовало и удивило его особенно, так это то, что Рейна, казалось не была смущена своей наготой и взглядами мужчины, скользившими по ее телу.
– Ты прекрасна! –
– Ну так сделай меня своей женой!
Торопливо, словно боясь, что его возлюбленная исчезнет, если он отведет взгляд, Виктор сбросил рубашку и мягким, но властным движением уложил Рейну навзничь. А потом лег на нее. Наслаждение было таким острым, что он даже застонал. Ее напрягшиеся соски прикоснулись к его обнаженной груди и, словно два маленьких огонька, обожгли его.
Рейна тихо, радостно вздохнула, и тонкие сильные пальцы девушки впились в мощные плечи мужчины. Под его тяжестью, во власти его объятий его губ она впервые в жизни почувствовала себя маленькой, хрупкой и желанной.
Обнимая нежное нагое тело жены, Виктор вдруг испугался, что не сможет сдержать себя и напугает ее силой своей страсти, а может, даже причинит ей боль. Он все Больше убеждался в том, что уже знал ее. И, несмотря на это, заново открывал ее тело, девственное и непорочное. Ожидание встречи с женщиной, которую он знал и не знал, наполняло его сумасшедшим желанием.
Она изнемогала под его ласками. Возбуждающие, медленные прикосновения языка мужчины совершенно обессиливали ее и в то же время придавали ей смелости, и Рейна неумело, но страстно отвечала на его ласки. И, наконец, когда они оба совсем задохнулись от поцелуев, от этого безумного танца языка и губ, Рейна почувствовала, как мужчина стал прокладывать горячую, влажную дорожку поцелуев по шее к ложбинке меж ее грудей. Ни с чем несравнимое блаженство охватило Рейну, когда она почувствовала, как нежные, влажные зовущие губы мужчины сомкнулись на ее набухшем, словно весенняя почка, соске. Она непроизвольно выгнулась навстречу Виктору, прижимая его рот к своей груди. А в следующий миг по щекам девушки потекли слезы блаженства от того, что ее муж бережно, и в то же время жадно, словно младенец, стал сосать ее груди. Прошло несколько минут, а может быть, секунд, а может быть целая вечность, и Виктор оторвался от чаш, из которых он пил благоуханный напиток любви, лег на спину и потянул Рейну на себя. Ее шелковистые, легкие волосы, рассыпавшись по плечам, упали ему на лицо, и словно светлое летнее облако окутало его и спрятало от всего мира. Он прижал ее лицо к своему лицу. И Рейна ответила на его поцелуй. Он почувствовал как дрожит его тело; почувствовал на своем лице ее опаленные желанием губы. Его ладони медленно, возбуждающе страстно поползли вниз по спине, затем сжали ее упругие, тугие ягодицы и стали ласкать их.
– Еще хочешь, дорогая? – тихо прошептал он, не замечая ничего, кроме темных от желания огромных глаз Рейны. Она торопливо кивнула, не в силах произнести ни слова, сдерживая прерывистое дыхание, приникла к его губам и, сама пугаясь своей смелости, потянулась рукой к завязкам на его штанах. Почувствовав под ладонью скрытую плотной тканью напрягшуюся мужскую плоть, Рейна резко перевернулась на спину. Виктор торопливыми движениями сорвал с себя последнюю одежду и, когда повернулся к жене увидел ее широко распахнутые от изумления глаза.
– О, Господи! – воскликнула она. – Какой он у тебя большой!
Он улыбнулся, прикоснулся ладонью к горячей щеке девушки и тихо прошептал:
– Тебе сначала будет немного больно, – ты знаешь об этом?
Она кивнула и вдруг спросила:
– А что, у всех мужчин такие огромные? Он усмехнулся:
– Уверяю тебя, я никогда этим не интересовался и убежден, что и тебе не стоит заниматься такими вопросами.
Возбужденный и возбуждающий смех девушки был ответом ему. Виктор лег на нее, накрыл губами ее губы, его пальцы легли на покрытый темными волосками холмик внизу ее живота. Девушка порывисто задышала и изогнулась всем телом навстречу его рукам. Его ладонь решительно раздвинула в стороны ноги Рейны. Рейна на мгновение замерла, и тогда Виктор начал нежно и осторожно ласкать ее изнывающее от ожидания
Виктор испытал всепоглощающее желание прикоснуться губами к заветному средоточию ее страсти. И только с помощью своих ласк вознести Рейну на пик блаженства. Но он напомнил себе, что таких ласк она не знает и нужно быть осторожным и терпеливым учителем, чтобы не оттолкнуть ее от себя.
А Рейна становилась все более и более нетерпеливой. Оторвавшись от губ мужа и чувствуя, что сгорает в огне желания, она хрипло застонала:
– Муж мой, умоляю, возьми меня!..
– Подожди еще немного, любимая, – прошептал он в ответ, не прекращая свои ласки. Наоборот они стали еще более страстными. Он провел ладонью по горячей внутренней стороне бедра девушки, и затем его палец скользнул в ее влажные, знойные недра. Он посмотрел в ее лихорадочно блестящие глаза и спросил напряженно:
– Так тебе хорошо, любимая?
– Да! – вскрикнула она. – Я хочу тебя там, всего!
Виктор прикоснулся губами к пульсирующей жилке на шее девушки. Никогда не думал, что неприступная амазонка так полно, с такой страстью будет отдаваться ему. Внезапно он почувствовал ее пальцы на своем напряженном члене. Он сквозь зубы втянул воздух и, не в силах вытерпеть этой сладостной муки, попытался выскочить из этого нежного кольца. Но Рейна не отпустила его и робко, но настойчиво стала играть с этой восхитительной игрушкой. На мгновение Виктор забыл обо всем, а потом вновь продолжал ласкать непередаваемо нежную плоть девушки. Ее дыхание стало яростным. Закусив нижнюю губу, Рейна перекатывала голову с одной стороны подушки на другую. А его ласки становились все настойчивее и безудержнее. Он ласкал ее уже двумя пальцами, двигая ими в упоительном ритме. Словно мощные волны прибоя вздымали Рейну на своих крутых гребнях и она, в такт неумолчному грому, звучавшему в ее ушах, радостно вскрикивала подаваясь всем телом навстречу мужским рукам.
– Малышка моя, я тебя люблю! – еще Больше возбуждаясь от собственной нежности, шептал Виктор. Свободной рукой он еще шире раздвинул ей ноги, одновременно продолжая ласкать ее другой.
– Расслабься, так тебе будет легче!
Рейна тяжело дышала и вскрикивала, вся отдавшись блаженству, охватившему ее. Боясь, что он остановится и желая еще более острого наслаждения она, словно в забытьи, молила его прерывающимся голосом:
– Еще… о… еще!..
И тогда Виктор извлек пальцы из ее распаленного лона и осторожно ввел внутрь свой напряженный член. Замерев на мгновение, он подался вперед на нее и в нее… Девушка вскрикнула от сладкой боли. Словно издалека до Рейны донесся голос мужа:
– Тебе больно, малышка? Может быть, мне остановиться?
– Нет!.. О нет!.. – вскрикнула она. – Пожалуйста, продолжай!
И Виктор вновь погрузился в нее, уже смелее, дрожа от возбуждения, с радостью ощущая, как легко и свободно движется в ней его плоть и как ее лоно охватывает его мягким кольцом.
Наконец они стали одним целым, и боже! Как это было прекрасно!
– Как ты себя чувствуешь, родная? – прошептал он.
Ей было еще немного больно, но нараставшее, острое блаженство от движений тугого, эластичного мужского члена в ней и ощущение полного слияния с мужем, заставляли померкнуть всякую боль. Исчезли все страхи, все сомнения, остались только он и она. Рейна впервые ощущала такую полноту бытия, такой ослепительный экстаз.
– Я чувствую себя твоей женой! – сквозь слезы прошептала она, жадно раскрытыми губами ища его губы. Ее слова, этот беспомощно открытый, словно клювик птенца, рот и гортанные вскрики все сильнее распаляли мужчину. Он испытывал сейчас такую нежность к ней, что даже сердце заболело. И тогда, боясь причинить ей боль, он начал двигаться в ней осторожнее и в то же время стремительней. И от этого упоительного ритма они стали возноситься туда, где сверкали яркие, летние звезды и шел звездный дождь осыпая их золотыми брызгами. Своим поцелуем Виктор заглушил последний пронзительный стон Рейны, и в тот же миг он почувствовал, как сладкая судорога стянула ее трепещущее тело. А потом, догоняя ее, он взорвался сам. Их движения становились медленнее и, наконец, они замерли, крепко обнявшись и не желая покидать друг друга.