«Вилла Эдит»
Шрифт:
Вольф мрачно смотрел на пришедшего.
– Кстати, дружище, чтобы вы не забыли: меня теперь зовут Дэнни, Джемс Дэнни.
– Ну, здравствуйте, Джемс Дэнни, – пробурчал Вольф.
– Здравствуйте, дорогой, здравствуйте, – засиял Дэнни. – Я очень рад, что вы, наконец, узнали меня и вспомнили нашу старую дружбу.
– Которая была так коротка, – насмешливо вставил Вольф.
– Не надо, Вольф, – серьезно возразил гость, – не богохульствуйте, господь сохранил вас именно для нашей дружбы, и мы не должны смеяться над этим.
–
– А вы стали очень невнимательны. В прошлый раз вы сразу стали угощать меня чудесным коньяком, а потом перестрелкой. На первое я согласен и сейчас…
– Паола! Коньяк и еще кофе! – приказал Вольф женщине, которая продолжала безмолвно стоять в углу комнаты.
– Вы неплохо устроились, Вольф. Гасиенда, слуги… И счет в банке совсем неплохой.
– Вы и счет успели проверить? – со злобой проговорил Вольф.
– Так, случайно. Собственно, меня интересовал не сам счет, а некая доверенность…
– Какая еще доверенность? – Вольф наклонил голову и стал похож на боксера, готовящегося встретить атаку противника.
– Да так, одна фальшивая доверенность, выданная некогда советской разведчицей некоему гитлеровскому разведчику, на основании которой последний завладел состоянием одной знатной немецкой дамы.
Вольф усмехнулся.
– Ну, тут мне беспокоиться не о чем. Вы не докажете, что моя покойная невеста не была истинной Эдит Хеймнитц. А доверенность?.. Это вы бросьте… ее составлял лучший нотариус Кенигсберга.
– А вы уверены, что Эдит – покойница? – спросил Брандт,
– Абсолютно, – самоуверенно отозвался Вольф, – этому удару ножом я напрактиковался в Мюнхене, а там – сами знаете – умели учить.
Брандт, улыбаясь, молча смотрел на Вольфа. Тот резко отодвинул свой кофе.
– Вы хотите сказать, что, возможно, я ошибся и Эдит жива. Но меня это не беспокоит – шпионка не предъявит своих прав на мои деньги.
– Вы совершенно правы, – не предъявит. Тем более, что в Мюнхене вас действительно научили толковому удару. Год назад я имел печальное удовольствие посетить так называемую Германскую Демократическую Республику.
– Вот как! – заинтересованно проговорил Вольф. – Вы были в Германии?
– Да, проездом.
– Проездом? – Вольф расхохотался, – Представляю себе…
– Да, проездом, – невозмутимо подтвердил Брандт. – И, кстати, совершенно случайно узнал там забавную вещь.
– Какую же?
– Я узнал, что настоящая Эдит, Эдит Хеймнитц жива, что она прожила всю войну в России, в плену, пока ее русская преемница обделывала свои дела в Германии. А после войны она была отпущена на родину и вернулась в Рим.
Брандт замолчал и с удовольствием стал прихлебывать кофе, долив в стакан коньяку.
– Послушайте, ну и что же? – с беспокойством проговорил Вольф.
Брандт не спеша поставил кофе на столик около машинки, плеснув при этом на листы рукописи.
– Тысяча извинений, Вольф, я залил ваши
Брандт проговорил это, добродушно посмеиваясь, но взгляд его, обращенный на Вольфа, был пристальным, испытующим, холодным. Вольф побледнел, но старался держаться спокойно.
– Так, дальше… – проговорил он, облизывая пересохшие губы.
– Да ничего не было дальше, – рассмеялся Брандт. – Не надо так волноваться, мой друг. Просто я хотел сказать, что Эдит вышла замуж за своего старого поклонника Джона Костера, американского миллионера, так что вы, к сожалению, не можете повторить своего жениховства. Ну, а Джона Костера, вы, конечно, знаете, он своего не упустит.
– Но почему же… – у Вольфа перехватило горло, и он не смог говорить дальше.
– Вы хотите спросить, почему мы, зная, что вы ограбили Эдит, не сообщили Костеру об этом? Да потому, дружище, что мы вас любим и совсем не хотим, чтобы вы стали нищим.
Долгое молчание нависло над террасой. Брандт пил кофе, все больше и больше доливая коньяком пустеющий стакан, а Вольф мрачно задумался, упершись глазами в неподвижный куст огромного колючего кактуса. Солнце бросало сквозь листву красноватые отсветы, небо пылало багряным пламенем. Откуда-то из глубины дома раздалась музыка – американский рокк-энд-ролл. Вольф повернулся в своем кресле, с ненавистью взглянул в сторону, откуда доносилась музыка. Брандт, напротив, весело притоптывал в такт. Потом, налив в свой совсем пустой стакан коньяку, придвинул кресло поближе к Вольфу.
– Понимаете, дружище, теперь, после прошлых неудач, мы должны очень многое сделать, чтобы исправить положение. Нам, американцам, не безразлично, если русские разберутся в подземных коммуникациях города. Подземное городское хозяйство, все туннели, мастерские и склады, скрытые под землей, – все это в ваших документах, которые нам не удалось извлечь из тайника и увезти ни в сорок пятом, ни в пятьдесят первом году. Русские не представляют, что у них под ногами. Они только частично используют энергетическую систему, водопровод и канализацию. А архивы разведки, оставленные вами в тайнике? А списки восточнопрусской агентуры?..
– Вы знаете и об этом? – Вольф поднял удивленный взгляд на Брандта. Тот коротко кивнул.
– Знаю. И еще знаю, что перед моим прибытием в Кенигсберг было исполнено два приказа вашего фюрера: первый – сбор всех драгоценностей от населения, второй – захоронение этих драгоценностей и всех сокровищ Королевского прусского музея, в том числе и знаменитой янтарной комнаты, вывезенной в сорок втором году фельдмаршалом Кюхлером из Петергофа. Знаю, что оба эти приказа были исполнены особоуполномоченным Гиммлера оберштурмбаннфюрером Вольфом. Так вот, все эти сокровища должны принадлежать нам, американцам, или… пусть будут погребены навечно.