Винчестер
Шрифт:
В детстве на ночь тебе читают не сказки для дошкольников про игрушки и детсады, а сборник психоделической прозы Джона Леннона, приправленный Крошкой Цахесом во главе прочих кошмарных неподетски персонажей гофманиады. Ты с детства знаешь, откуда берутся дети - от недостатка жилплощади. В квартире, где ты обитаешь, ведутся постоянные опыты с органикой и синтетикой. "Забавно, а как психоделики действуют на бэби? А, Майкл? Где твоя бэби?
Майклом зовут твоего отца Мишу, его знает вся Система Питера, потому что вся Система торчит
- Чур-чура, я нашел!
– На пороге ванной покачивается папа, его глаза мутные, как целлофановые занавески.
– Пойдем чего дам!
"Пинк Флойд" и "Битлз" стали кошмарами детства. Метал понравилось слушать лет с двенадцати. Громко. Зло. Назло. В школе хронический неуд по поведению, ночевки на улицах с местной шпаной, приводы в милицию. Все как в нормальной неблагополучной семье.
Лис захлопнул дверь в спальню. Брат с интересом наблюдал.
- Слышь, Лис…
- Что?
- Дай денег.
- Нет.
- Врешь. Ты в кабаке работаешь. Вы там алкашей как липок обдираете…
- Сказал – не дам!
Колька вскочил с дивана, резко задрал рукав на правой руке, где на коже запястья белело несколько пухлых рубцов.
- Денег дай! А то вены порежу! Как тогда…
В его руке блеснули маникюрные ножницы. Лезвия скользнули по коже, оставив неглубокую царапину.
- Ты меня знаешь…
- Не кричи на меня, истеричка...
Одно и то же...
- Ну?
- Режь.
- Что?
- Режь говорю. Мне все равно.
- Как? все равно...
- Я ухожу.
- Куда?
- Куда надо.
- А я?
- А ты деньги у отца клянчить будешь.
- Я режу вены!
- Обои не забрызгай.
Лис схватил листок с нарезанными ногтями и махом высыпал его начинку в один из гостевых ботинков в прихожей.
Из спальни показался худой, как ящерица, отец с длинными всклокоченными волосами. Махнул дымящей папиросой.
- Эй!
Лис замер и оглянулся.
- Что?
- Тебе зарплату дали?
- Нет, - Лис сдернул плащ и ожесточенно пытался попасть длинными руками в рукава, - я ухожу.
- В магазин?
- Спасибо этому дому...
- Куда ты уходишь? Зачем?
- Жить хочу. Сам. А не так, как вы...
- И что тебе не нравится в том, как мы живем?
- Да не живете вы... Тлеете, как ваши папиросы...
Отец хрипло рассмеялся и закашлялся.
- Хорошо смеется тот, кто смеется без последствий…
- Ты пошипи мне еще, клоп…
Лис хлопнул дверью. Эхо выстрела громыхнуло по всей лестнице.
Лис выстучал на металлических кнопках таксофона номер.
- Психиатрическая? Попытка суицида. Режет вены. Школьник.
Он продиктовал адрес.
-
Лис бросил трубку на рычаг. Вышел из телефонной будки, резко положил правый кулак на сгиб левой руки и показал конструкцию окну на третьем этаже. В лицо ударила ветром Балтика. Неукачаев поднял ворот и сделал погромче.
Неподалеку громыхнул трамвай, бенгаля голубой искрой. Лис махнул вагоновожатой рукой и помчался к остановке.
Утренние люди были заранее недовольны и ползли по тротуарам муравейника, едва перебирая лапками. Зато неунывающая городская сволочь – воробьи, дворняги и прочие бездомные – торопились жить свой бесценный новый день, как последний.
- А я теперь такой же, как они, - пробурчал Лис, и на улицах за трамвайным стеклом похолодало еще больше.
- Улица Мойка, дом помойка, третий бачок слева, - сказал Неукачаев, - добро пожаловать в реальный мир, Неу...
В глазах защипало, и он сморщился от презрения к себе.
- Один, будьте любезны, - утренний гражданин протянул мелочь утренней гражданке.
- Я НЕ КОНДУКТОР! – женщина взвизгнула и покраснела так, словно ее спутали с Квазимодо.
Лис улыбнулся. Жизнь продолжалась и была прекрасной, несмотря ни на что.
**
Он выпрыгнул из трамвая на конечной. Сначала Лис думал, что идет куда глаза глядят, но вскоре сообразил, что это не так. Ноги несли его в район Витебского вокзала, на улицу Правды. Там жил Покровитель Бездомных – металлический пес Гаврюша.
С Гаврюшей-памятником фотографировались, поглаженный по голове Гаврюша исполнял желания, а накормленный Гаврюша приносил удачу бездомным и помогал им найти хорошую вписку.
- Я бы на месте дворняг объявил человечеству войну, - Лис присел на корточки, - люди вас на улицу выбрасывают, а вы их все равно любите...
Он вынул из кармана кусок шоколадки, пошуршал оберткой и честно разделил завтрак, сунув полплитки в железную пасть.
Выпрямился и достал из кармана сотовый.
- Принеси мне удачу!
Он открыл в телефоне записную книжку и нашел надпись «Кастанеда». Хозяин флэта, любивший поспать по утрам, уже должен быть на ногах.
- Алло, Кастанеда! Привет, как сам? Слушай тут такое дело.. В общем, я из дома ушел… Ну да… У тебя вписаться реально? Правда?! Ура!
Лис поправил на плече рюкзак, отбросил со лба огненную прядь и стремительно вышел из дворика.
Он всегда ходил быстро.
В начале 20 века квартира, в которой позднее появился флэт Кастанеды, обязательно должна была расфасоваться на коммуналки. Но квартира выжила – может, потому, что пролетариат опасался примерзнуть к дорогому паркету зимой, отапливать хоромы буржуйками было глупо и затруднительно. А может, ее забрал большой комиссар для постельных баталий с любовницами, вооруженными помадой в винтовочных гильзах.