Винчестер

Кудрявцев Александр

 - Ким, глянь! – заяц указывал на гермодверь, полузасыпанную песком и цементной пылью.

 - Туда! – скомандовал кореец. – Взялись!

 Срывая ногти, мы уперлись в металлические края и принялись раскачивать тяжелую дверную пластину. Рывок! Второй! Ухнув и застонав, дверь подалась. Ким успел захлопнуть ее за нами прямо перед мордой первого прорвавшегося в коридор морлока. Заяц задвинул несколько затворов и прислонился к двери, хватая ртом воздух.

 Кореец отодвинул толстую пломбу в центре двери –

за ней оказалась массивная линза. Я огляделся и присвистнул от удивления.

 Бункер, где мы оказались, явно предназначался для избранных: перед нами вытянулся утопавший в коврах коридор. Убранные в защитные сетки бра напоминали стеклянные ландыши, с потолка торжественно росли позолоченные люстры. Даже кафель здесь не покрывал стены, а украшал их.

 - Ничо так! – оценил Заяц. – пошли посмотрим, что в комнатах. Все равно здесь надолго застряли…

 За первой же дверью нас встретил гостиничный номер класса «люкс». Двуспальные кровати, минибар и глухонемая телерадиосистема. Заяц нетерпеливо загремел предметами роскошного быта.

 - Нашел! – крикнул он.

 На черный день человечества избранные приготовили себе ящики французского вина, килограммы сухофруктов, шоколада, печенья и конфет.

 - И дали мальчишу-плохишу коробку печенья и банку варенья, - вспомнил я детскую книжку из несуществующей больше страны, - сидит мальчиш-плохиш, жрет…

 - Это кто плохиш? – Заяц обиженно набивал рот шоколадом.

 - Да так, вспомнил одного писателя. Ты его уже не застал, малец, - сказал я.

 Заяц завопил, что он 84 года рождения. Всего пять лет разницы, отметил я и удивился, как быстро все меняется. Так, наверное, будут удивляться наши потомки, оказавшись здесь под землей, после Большого Взрыва человеческой тупости.

 - Странно, - сказал Ким, не отрываясь от дверной линзы, - они уходят…

 - Кто?

 - Твари уходят… будто их что-то напугало…

 Заяц сунул в карман его куртки горсть шоколдадок в разноцветной фольге.

 - На, похавай…

 - О, черт…

 Я удивленно уставился на несгибаемого корейца, не поверив своим ушам – его голос дрогнул.

 Заяц застыл, выпучив на него глаза.

 - Вечный, - тихо сказал Ким, - никто другой так бы их не напугал…

 **

 Дверь бункера рухнула с одного удара.

 На пороге возвышалась темная фигура человека в длинном плаще, давно уже заношенного в лохмотья. Его лицо закрывал респиратор, на лоб и плечи падали черные засаленные пряди волос. Человек сжимал в руках большой кусок ржавого рельса.

 Силуэт излучал ужас, как реактор радиацию.

 Вечный не торопился. Он стоял, разглядывая нас, и словно пытался насладиться нашим страхом.

 Первым опомнился Ким.

 - Братва, - хрипло прошептал

кореец, - заходим с флангов, одновременно…

 - Нет, - сказал я и шагнул навстречу нашему гостю.

 По-моему, в повороте его головы скользнуло недоумение. Вечный поднял кусок рельса, но что-то заставило его остановиться. Мы стояли друг перед другом, как вкопанные.

 - Я знаю, что ты ищешь, - сказал я, - и могу тебе помочь.

 «КАК?» - безмолвный вопрос прозвучал у меня в мозгу. Теперь я знал, кого недавно слышал в темноте.

 - Услуга за услугу, - сказал я, - ты проведешь нас к выходу. А я – сделаю тебя свободным.

 «ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ?»

 - Я могу стать твоим Хароном, - сказал я.

 «ЕСЛИ ТЫ ОБМАНЕШЬ…»

 - У меня мало времени, - сказал я, - а у тебя его будет еще слишком много, чтобы пожалеть об отказе от моего предложения.

 Он опустил оружие.

 «ИДИТЕ ЗА МНОЙ».

 Я кивнул товарищам.

 - Он проведет нас.

 Бледные парни неуклюже потянулись за нами.

 Вечный развернулся к выходу и шагнул за порог. Стаи морлоков и крыс растекались перед ним, как вода перед форштевнем.

 Наш новый союзник легко ориентировался в темноте. Казалось, что не мрак глотает его, а наоборот. Невидимая страшная вьюга, веявшая от Вечного, распугивала на его пути все живое.

 Спустя с час ледяного подземного мрака впереди одного из бесконечных тоннелей проступили смутные очертания платформы.

 - Здесь можно выйти на свет, - хрипло сказал Ким. Все путешествие он не отрывал глаз от широкой спины нашего провожатого.

 Вечный остановился у края платформы и повернулся к нам. Половина мертвого лица с впадинами место глаз оставалась неподвижной.

 Но я услышал его.

 ТЫ ОБЕЩАЛ.

 Покрепче сжав зубы, я дотронулся до его ладони. Пальцы сжали мою руку как металлические клещи.

 Его память въехала в меня, как оглушительный поезд.

 Раскаленная игла женского крика сверлила мозг не переставая, тело ломала лупатая морда электрички, наматывая на железные колеса мягкую требуху, а потом – безвоздушное пространство одиночества, которого дали столько, сколько невозможно унести. Тоннели-мрак, тоннели-мрак, тоннелимрактоннелимрак……

 Я шатался под ударами его воспоминаний и чуть не выблевал все свои внутренности. Вечный стоял рядом, не отпуская моей руки, но хватка его слабела с каждой секундовечностью. Он пытался сказать что-то, но не мог, и когда сознание вернулось ко мне, я увидел, как на единственной щеке его изуродованного лица в свете факелов загорались и падали искры.

 Из тоннеля послышался нарастающий металлический гул. С оглушительным гудком к перрону подошла электричка. Освещенные изнутри вагоны были пусты. Двери с шипением разъехались.