Винделор
Шрифт:
Вскоре размеренные шаги нарушили тишину. Илай появился в поле зрения, его лицо напряжённое, будто каждый шаг давался с трудом. В глазах читалась тревога.
— Ты долго, — бросил Винделор, едва заметно кивнув.
— Извини, работы было много, — ответил Илай, подходя ближе.
— Понимаю, — Винделор тихо выдохнул, его дыхание стало глубже. — Пойдём, Мира уже ждёт нас.
Они вошли в гостиницу. Тени в коридоре делали пространство теснее, сгущая напряжение. Подходя к двери номера, Винделор почувствовал, как сердце забилось
Дверь открылась, и перед ними появилась Мира. Её лицо было бледным, глаза усталыми, насторожёнными. Она не двигалась с места, словно надеялась, что всё решится само собой.
— Вы пришли, — сказала она ровным голосом, но в нём чувствовалась тревога.
Илай кивнул и вошёл в комнату, не зная, какие слова подобрать. Он до конца не осознавал, как они оказались здесь, в этой точке, где пути назад уже нет.
Винделор тоже вошёл и закрыл дверь. Он остановился, взглянув на Миру. Атмосфера в комнате сгущалась. Это был момент, когда каждому из них предстояло сделать выбор.
Тусклый свет лампы мягко ложился на их лица. Мира сидела на краю кровати, сжав руки в кулаки. В её взгляде читалась сосредоточенность, но под ней скрывалось нечто большее — то, что она пыталась спрятать.
— Я был у жены Саймона сегодня, — начал Винделор, глядя на Илая. — Отдал ей его документы, всё, что осталось. Она… благодарила, но ничего нового я не узнал. Только направление — караван, что идёт к восточным пустошам, и пару ориентиров: старая башня и река с чёрным песком. Это всё, что у меня есть.
Мира нахмурилась, её пальцы замерли.
— И что это значит? — спросила она. — Ты опять за своё? За этими твоими «фанатиками»?
Винделор встретился с ней взглядом, его глаза были серьёзными, но без осуждения.
— Это значит, что я не могу остановиться, Мира. Я начал этот путь задолго до вас, и я должен его закончить. Но я не хочу решать за вас. Поэтому мы здесь.
Илай шагнул ближе, его брови сдвинулись.
— Винделор, подожди, — сказал он, его голос был хриплым от напряжения. — Ты говоришь о каком-то месте, о безопасной жизни, но что мы вообще знаем? Ты сам сказал — только башня и река. А если там пусто? Или хуже, чем здесь?
Винделор кивнул, признавая его слова.
— Я не знаю, что там, Илай. Но здесь… — он сделал паузу, обводя взглядом комнату, — я не вижу будущего. Я начал этот путь давно, и я пройду его. Я не обещаю лёгкой дороги, но верю, что там, с этими «фанатиками», может быть шанс. Дом. Не стены, а место, где можно дышать.
Мира опустилась на край кровати, её руки сжались в кулаки.
— Шанс? — переспросила она, её голос дрогнул. — Винделор, ты просишь нас бросить всё ради твоей веры. А если ты ошибаешься? Я… — она замолчала, глядя в пол. — Я не знаю, смогу ли снова начинать с нуля.
Илай посмотрел на неё, его лицо смягчилось, но в глазах была тревога.
—
Винделор шагнул к окну, глядя на тёмные улицы.
— Я понимаю, — сказал он, его голос стал тише. — Но я не могу остаться. Если я не сделаю шаг, то остановлюсь навсегда. Вы можете пойти со мной или остаться и попробовать наладить жизнь здесь. Выбор за вами.
Он повернулся, и его взгляд остановился на Мире.
— Но есть ещё кое-что, — добавил он, понизив голос. — Мира, я видел твои таблетки. Вчера, в ванной, ты оставила баночку. Я не слепой. Почему ты скрываешь?
Мира замерла, её щёки побледнели. Она открыла рот, но слова не шли. Наконец, она подняла взгляд, её глаза блестели от слёз.
— Потому что я стыжусь, — прошептала она. — Я не хотела, чтобы вы знали. Эти таблетки… они помогают мне держаться. Без них я тону, Винделор. Я пыталась остановиться, но… не могу.
Илай шагнул к ней, его лицо исказилось от боли.
— Мира, почему ты не сказала? — спросил он, его голос дрожал. — Я думал… думал, это просто головные боли. А ты… ты всё это время справлялась одна?
Она покачала головой, вытирая слёзы.
— Я не хотела вас грузить. Ты и так вечно беспокоишься, Илай. А ты, Винделор… — она посмотрела на него, — ты всегда такой правильный. Я боялась, что вы отвернётесь.
Винделор опустился на стул напротив, его плечи расслабились.
— Мы не отвернёмся, — сказал он мягко. — Но ты должна быть честной. Эти таблетки… ты знаешь, что они с тобой делают?
Мира сжала губы, её пальцы теребили край платья.
— Я знаю, что они дают мне силы, — ответила она, её голос стал твёрже. — И знаю, что без них я бы не выдержала эту пустоту. Но я не хочу быть такой вечно. Я хочу… хочу быть лучше. Для себя. Для тебя, Илай.
Илай сел рядом, его рука накрыла её ладонь.
— Мы разберёмся, — сказал он тихо, но в его голосе была решимость. — Вместе. Но, Винделор… — он повернулся к нему, — если мы пойдём с тобой, что дальше? Ты говоришь о доме, но как нам доверять, если ты сам не знаешь, что там?
Винделор встретился с ним взглядом, его лицо было серьёзным, но открытым.
— Я не знаю всего, Илай. Но я знаю, что стоять на месте — это не жизнь. Я уезжаю через два дня. Караван идёт на восток, к тем ориентирам. Если решите идти, я буду рядом. Если нет — я помогу вам здесь, пока не встанете на ноги.
Мира вытерла щёки, её взгляд стал яснее.
— Ты правда веришь, что там лучше? — спросила она, её голос был почти шёпотом. — Что мы найдём что-то… настоящее?
— Я верю, что мы должны попробовать, — ответил Винделор. — Иначе мы так и будем прятаться — от правды, от самих себя.