Винделор
Шрифт:
Винделор не стал уточнять, что он имел в виду. Иногда человеку нужно выговориться, даже если слова тонут в хмелю. Но когда Илай заказал ещё, а его рука задрожала, разливая пиво, Винделор понял — хватит.
— Пора, парень, — сказал он, вставая. — Пойдём, проветримся.
Илай буркнул что-то, но поднялся, покачиваясь, как лодка на волнах. Лицо раскраснелось, глаза блестели, но не от радости. Винделор подхватил его под локоть, бросив монеты на стол, и вывел на улицу. Ночной воздух ударил в лицо — резкий, с запахом мокрой мостовой и угля. Илай спотыкался, но шёл, бормоча что-то о Мире, о дороге, о прошлом.
Вскоре
— Спокойной, парень, — шепнул Винделор, потирая шею. — Утро всё расставит.
Он скинул куртку, чувствуя, как вечер оставил осадок — не усталость, а что-то тяжелее. Мира должна знать, решил он. Илай не вернётся до утра, а ей не стоит гадать, где он. Винделор шагнул на улицу, где бульвар тонул в мягком свете фонарей. Город не спал: где-то пели под гитару, где-то скрипела тележка, а звёзды над крышами казались ближе, чем обычно. Он шёл к Мире, погружённый в мысли, зная, что этот вечер — лишь пауза перед тем, что ждёт их всех.
Но чем ближе он подходил к гостинице, тем сильнее росла тревога. Странное предчувствие, будто что-то не так, пробиралось в душу. Он не мог понять, что именно, но лёгкая дрожь прошла по спине. Вспомнились последние дни: Мира была закрытой, её поведение становилось всё страннее, моменты оставались без объяснений. Он попытался отогнать эти мысли, но их тень не отпускала.
Подойдя к отелю, он остановился у двери номера, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Вспомнились её дрожащие руки вчера — слишком частые глотки из фляги, которые она прятала за улыбкой. Тогда он списал это на усталость, но теперь…
Он тихо постучал, но ответа не последовало. Не было привычного шумного приветствия или хотя бы звука изнутри. Тишина. Винделор приподнял брови, озадаченный, но пока не подозревая худшего. Он постучал снова — безрезультатно.
Предчувствие сжало грудь. Тишина за дверью казалась неестественной, будто внутри всё замерло. Вдруг он заметил, что дверь приоткрыта. Это было странно — Мира никогда не оставляла её открытой. Не раздумывая, он толкнул дверь, и сразу почувствовал: атмосфера тишины, висевшая в воздухе, была как затмение.
Всё было слишком тихо.
Он замер на пороге, взгляд пробежал по комнате, пытаясь понять, что не так. Мебель стояла аккуратно, как всегда, но что-то было не на месте. Миры не было. Тихо, слишком тихо.
Винделор шагнул внутрь, сердце забилось быстрее. Глаза скользнули по столу: стаканы с остатками вина, несколько предметов, которых раньше здесь не было. В груди сжалось, тревога усилилась. Это было что-то необычное.
Взгляд упал на стол. Тёмная шкатулка лежала раскрытой — внутри пусто, лишь несколько раздавленных пилюль прилипли к краям, их горький запах смешивался с вином.
Медленно шагая вглубь комнаты, он почувствовал, как воздух становится тяжёлым. Краем глаза он заметил её — Миру. Она лежала на кровати, неподвижно, беспомощно. Её тело казалось закостеневшим, поза была странной — искривлённой, неестественной, будто она боролась с чем-то невидимым. Это не была та Мира, которую Винделор помнил. Он знал её в разные моменты:
Мира была бледной, кожа казалась прозрачной, как никогда. Вспомнив, как она когда-то выглядела измождённой, а затем расцвела, Винделор понял: теперь она снова стала хрупкой, как цветок, опавший после краткого цветения. Он подошёл, медленно опустился на колени и осторожно положил руку на её шею, пытаясь найти пульс.
Сердце замерло, когда он почувствовал холод. Он отшатнулся — её кожа была ледяной. Рядом валялась игла, тонкая струйка крови стекала с запястья. Мира не дышала. Мгновение мучительной тишины, будто сама комната замерла, пока Винделор осознавал реальность. Что-то тяжёлое осело в груди.
Не в силах сразу поверить, он вскочил и отступил, сердце бешено колотилось. Мысли отошли на второй план, они потеряли смысл, осталось одно — действовать. Взгляд скользнул по комнате, зацепился за вещи Илая: сумки, рюкзак, разбросанные на столе. Он собрал их автоматически, как человек, лишённый контроля, руки двигались сами по себе, подчиняясь инстинктам.
Он не мог оставаться здесь ни секунды. Быстро закрыв дверь, он схватил вещи Илая и покинул номер, едва справляясь с происходящим. В голове всё кружилось, мысли переплетались, и только тишина в ушах заглушала хаос.
Улица казалась чужой, несмотря на вечерний свет, пробивавшийся через туман. Пахло вином и жареным мясом — город пировал, пока она угасала. Винделор шёл быстро, дыхание становилось тяжёлым, грудь сжималась от ужаса и беспомощности. Это не могло быть правдой. Всё было слишком внезапно, слишком… страшно. Он должен был что-то сделать, понять, что произошло, но голова не давала ясных ответов.
Вернувшись в свой номер, он обнаружил Илая всё ещё спящим — в той же позе, спокойно, беззаботно, пьяным, с запахом перегара, наполнявшим комнату. Винделор поднёс руку к лицу, чувствуя, как черты искажаются от горечи. Он ощутил отвращение — не к Илаю, а ко всему происходящему. Но это был лишь момент, и вскоре его накрыла пустота. Неужели так всё заканчивается? Без понимания, без причины?
Он рухнул в кресло — город гудел за окном, но её тишина заглушила всё.
Комната была тиха, за окном мерцали огоньки города, но для Винделора всё стало чужим. Мысли тяжело ворочались в голове, не находя покоя. Он пытался успокоиться, но воспоминания, сцены из прошлого, не отпускали.
«Мира…» — прошептал он, сжимая зубы, будто пытаясь выдавить больше. Ему было страшно, ужасно жаль, но сильнее всего терзало чувство беспомощности. Как такое могло произойти? Почему? Илай? Мира?
Время тянулось, и тишина в номере стала его единственным спутником.
Глава 23
И 24
Глава 23
Когда Илай открыл глаза, Винделору показалось, что он сам провалился в пропасть. Тяжесть затягивала вниз, поглощая всё вокруг, выжимая последние силы. Он всю ночь ворочался, мысли путались, а слова — даже те, что он так тщательно готовил — теряли смысл. В голове только одно: как рассказать Илаю? Как объяснить, что произошло, если каждая попытка сказать хоть что-то рушилась, стоило вспомнить, что именно случилось?