Винки
Шрифт:
— Да, да, нет, черт, нет, да, — шептал он, мысленно просматривая воображаемый список людей.
Но временами, как сейчас, например, ему казалось, что из темноты появляется странное лицо этого маленького террориста, с грустью глядящего на него, освещенного прожектором и загнанного; его бьет ветер, что идет от вертолета — и все же он на что-то надеется.
Детектив заставил себя вернуться к размышлениям о расследовании.
— Генеральный прокурор предоставил мне карт-бланш, — тренировался он для того, чтобы позже сказать это напуганной мисс
— Мисс Винки, как ваш адвокат я обязан, я действительно должен настойчиво потребовать… действительно должен, — сказал Неудалый однажды утром. Он снова пытался вытянуть из медведя воспоминания о месяцах и днях, которые предшествовали аресту.
Винки лишь пожал плечами.
— Мисс Винки, я не могу, я просто не в состоянии помочь вам, мисс Винки, если вы не… — Он высморкался в платок «Клинекс», украшенный цветочным узором. — Как ваш адвокат, как ваш единственный защитник считаю своим долгом, действительно своим священным долгом, задавать подобные вопросы, мисс Винки, даже если они причиняют боль…
Медведь смотрел в пол. Он понимал, что ведет себя как ребенок, но казалось, он не может не вести себя так, как не может не чесаться каждую ночь.
— Хорошо, хорошо, гм, давайте, может быть, вернемся к началу, — вздохнул Неудалый. — Где, то есть в каком городе, вы родились?
Полнейшее невежество этого вопроса привело медведя в ярость, и он энергично покачал головой. Его не рождали, его создали. С какой стати он должен это объяснять?
— Так, значит, вы мне так и не ответите, где родились? — спросил Неудалый.
Медведь закатил глаза и вскинул вверх лапы, но затем Неудалый, видимо сильно разочаровавшись, пришел к верному ответу.
— Что ж, полагаю, вы хотите сказать, что вовсе не рождались?
Винки удивленно посмотрел на мужчину и кивнул головой.
— Гм, но что вы под этим подразумеваете?
Винки снова закатил глаза: он не мог понять, что бесило его больше — необходимость отвечать на эти глупые вопросы или то, что он появился на свет. Он начал имитировать, как резали материал ножницами, сшивали его, а потом он указал на себя жестом, смысл которого можно было расшифровать как «вуаля».
— Ножницы… Шитье… Вас сшили?.. — Неудалый положил свою ручку. Приглядываясь к медведю, видимо, впервые, его голубые глазенки расширились, и он удивленно втянул подбородок. — Ах, надо же, конечно, конечно, конечно, я так и знал. — Он вертел в руках ручку. — Я, гм, ну, тогда, ну, тогда… Где вас сделали?
Медведь не отвечал.
— Полагаю, в мастерской или на фабрике?
Винки кивнул головой еще раз, и Неудалый сделал запись.
— Отлично. И не могли бы вы мне сказать, где находилась эта мастерская?
Винки не удержался от того, чтобы не вспомнить это место. Однако, несмотря на свою яркость, этот образ ничем не помог Неудалому. Медведь пожал плечами. Как бы то ни было, какая была разница в том, где находилось это место?
— Не знает, — прошептал адвокат
Винки яростно закачал головой.
— Бангкок?
Медведь широко раскрыл глаза от разочарования.
— Чикаго?
Винки снова кивнул.
— И когда же это было?
Медведь отошел от него как можно дальше.
— Ах, очень давно, — сказал Неудалый.
Винки не желал ничего чувствовать, однако даже эти слова растопили его сердце, и воспоминания полились потоком.
— Должно быть, вы были очень молоды, когда жили там, — сказал адвокат.
Винки согласился, печально кивнув головой.
И таким способом, постепенно, в течение следующих нескольких дней, Неудалый смог в общих чертах отобразить жизнь медведя. Вскоре Винки не имел ничего против его вопросов, поскольку чем больше узнавал Неудалый, тем все более интересными становились вопросы. Этот человек оказался способным на поразительную внимательность и сочувствие. Под конец им начало казаться, что их умы работают как один.
— Когда вы испытываете желание что-то сделать, — спросил Неудалый, — нет ли у вас такого ощущения, что вы только что проснулись, или в вас начал бить фонтан, или вас освободили?
Винки указал на середину стола, желая сказать, что выбирает второй вариант.
— Может, как фонтан, — сказал Неудалый. — Понял. Поток воды или тонкая струя?
Медведь пожал плечами.
— Как сказать. Хорошо. А это похоже на поток воды с разноцветными пузырьками на солнце или темные подземные воды в пещере?
Винки указал вправо.
— Ах, пещера, — удовлетворенно промолвил Неудалый, записывая полученную информацию.
Среди нескольких новых прав, которых Винки удостоился на этой неделе, были и более продолжительные визиты к нему его адвоката. Начиная с понедельника на своем подносе на обед и ужин он обнаруживал то печенье с ореховым маслом, то кусочек замороженного пирожного, хотя и несвежего. Во вторник днем его привели во двор для тренировок, хотя вторник не был «его» днем, и в ту ночь даже лампа надето кроватью в камере погасла. Медведь на самом деле слал. Но самым странным было то, что и Винг, и Финч стали чрезвычайно вежливы.
— Мисс Винки, согласно приказу начальника тюрьмы я рад сообщить вам, что вы при сем освобождаетесь от одиночного заключения, — произнес помощник Финч с улыбкой, отпирая дверь камеры Винки в среду утром. — За примерное поведение.
Винки не замечал, что его поведение изменилось в последнее время, разве только, возможно, было принято во внимание его растущее отчаяние. Между ног Финч он разглядел других заключенных, собравшихся у нескольких металлических столов на общей площадке. Рэнди радостно помахала ему рукой.