Винки

Чейз Клиффорд

«В этом доме действует так много сил, — подумала Мари, — и порой они работают на пользу Рут». Хелен вернулась, с глупой улыбкой произнося «скрипка», но, поскольку Джон не был свидетелем того, как она дразнит сестру, она тут же прекратила свою затею. Хелен плюхнулась на кровать и продолжила читать «Грозовой перевал».

Рут сидела на своей кровати, читая «Науку и здоровье». «…Поскольку Разум способен рождать непорочность вместо грязи, — бормотала она, — силу вместо слабости…» Мари не понимала, как Рут может заниматься этим именно

сейчас У нее до сих пор кружилась голова от музыки, услышанной в подвале. Однако она должна была признать, что чтение книги — верный способ не обращать внимания на Хелен. Через некоторое время медвежонок услышал шаги мамы на лестнице Она появилась в дверях.

— Девочки, мне нужна помощь, чтобы накрыть на стол, и мне необязательно просить вас об этом каждый раз.

В этот раз пришла очередь Хелен накрывать на стол.

— Посмотри, что Рут сделала сегодня в подвале.

Мари опасалась, что Рут могут наказать из-за того, что девочка брала молоток или клей. Она увидела, как мама взяла в руки самодельный инструмент.

— Это моя скрипка, — сказала Рут, пожимая плечами, однако голос ее звучал так, будто она говорила это, сложив руки в мольбе.

— Ах, — промолвила мама, как обычно, холодно и с непроницаемым видом, — я вижу, что ты усердно работала над ней.

Но по крайней мере казалось, что Рут не накажут. Мама вышла, за ней ушла и Хелен.

Рут продолжала читать, пока не затих звук шагов на лестнице. Теперь, когда девочка осталась в одиночестве, медвежонок смотрел на то, что лежало перед ним, еще более сосредоточенно, надеясь, что Рут поиграет еще. Мари хотелось услышать, как Рут будет извлекать эти странные звуки снова.

— Нет, Мари, нельзя брать мою скрипку, — неожиданно сказала Рут. — Ты всего лишь медвежонок. Медведи не умеют играть на скрипке!

Мари вздрогнула от испуга и почувствовала раздражение. Она и не хотела играть на скрипке. Этого хотела Рут. И Мари хотела, чтобы та на ней сыграла.

— Глупый медведь! — Рут подошла к Мари, подняла ее и начала трясти, от чего у нее закрывались и открывались глаза. — Глупый медведь! Глупый медведь!

Это напоминало их игру в головную боль, только это было хуже, поскольку Мари очень сомневалась, что за этим последует исцеление и спокойствие. Ей так хотелось вернуть ту тихую, заботливую Рут. Девочка повторяла «глупая!» снова и снова, тряся Мари то вверх-вниз, то из стороны в сторону, от чего большая безжизненная голова Мари на тонкой матерчатой шее болталась во все стороны.

— Скрипка, — небрежно заметила Рут, тоном, которым произносила это слово Хелен. — Я хочу скрипку! — сказала она за Мари, раскачивая медвежонка в причудливом танце. — Скрипка!

Неуклюжие пируэты были грубой пародией на хождение по натянутому проводу, которое Мари представляла себе во время концерта. Танец этот словно сам желал продолжаться — хотя бы как-нибудь, — и был он жутким, нелепым, мучительным. В те моменты, когда ее глаза открывались, она могла видеть устрашающую ненависть на лице Рут. Девочка повторяла: «Глупый медведь! Скрипка!», заставляя Мари кружиться в нелепом танце. Медвежонок пытался собрать

все свои силы, чтобы выпасть из рук девочки еще раз. И вот у Мари помутнело в уголках глаз. Неприятные ощущения достигли такой силы, что почти превратились в наслаждение. Казалось, ее глаза вот-вот расколются оттого, что так резко закрываются и открываются. Ей хотелось выкрикнуть: «Сильнее! Еще!»

Но пытка закончилась так же внезапно, как и началась, словно буря, которая так и не разразилась. Рут спокойно посадила Мари на подушку, лежавшую на кровати, разгладив ее черную бархатную юбку. На лице Рут появилась мучительная сосредоточенность, как у мамы, когда та делала узелок на шитье. От этой тряски у Мари кружилась голова, и она могла лишь мрачно созерцать происходящее, стараясь постичь гипнотическую суть этого. Рут продолжала молча гладить рукой по бархату и, казалось, ни о чем не думала.

— Рут, — обратился к девочке папа.

Мари вздрогнула. Рут тут же обернулась в смущении.

Мари до сих пор видела неясно. Именно теперь ей сложно было поверил, в то, что кроме нее и Рут в этом мире есть кто-то еще. Но здесь присутствовал этот человек, стоящий в дверях, очень высокий и худой, который выглядел, как всегда, озабоченным и грустным. Картина представлялась еще более странной оттого, что папа никогда не заходил в комнату девочек: это было не его царство.

Он кивнул в сторону комода:

— Это и есть скрипка, которую ты сегодня сделала?

— Да, — неловко ответила Рут.

Он рассержен или это простое любопытство? Из-за того, что Рут только что делала с ней, Мари даже надеялась на то, что девочку накажут. Мысленно медвежонок перечислил все правила, которые Рут могла нарушить за сегодняшний день. Но девочка выглядела абсолютно невинно. Как обычно, ее часть комнаты отличалась от уголка Хелен идеальным порядком, и, несмотря на утреннее копание в груде старых вещей в подвале, Рут удалось не испачкать свое белое платье и носки.

Папа взял в руки самодельный инструмент.

— Неплохая скрипка, — сказал он, скривив лицо.

Сейчас Мари с такой силой ненавидела этот предмет, что ей было приятно услышать эту шуточку.

— И ты читаешь «Науку и здоровье»? — спросил папа, кивая головой в сторону томика, лежавшего у Рут на кровати.

— Ага, — ответила девочка.

— Девятилетним девочкам рановато читать такие книги.

— Знаю.

Мари надеялась, что папа выскажет свое неодобрение, однако он снова принялся рассматривать скрипку.

— Вообще-то она не играет, — признала Рут. Возможно, она думала, что, если покажет, будто знает правду, это сыграет ей на руку, ведь она определенно накликала на себя беду. И затем она пошутила: — Мари помогала мне.

— Ну что ж, поэтому-то скрипка и не играет, — рассмеялся папа.

Мари задумалась о том, как могла бы вспыхнуть желтым пламенем ярости и разочарования. Это бы привлекло их внимание. Ведь она уже поняла по тону голоса папы, что он скажет далее. Она увидела, как вдруг все изменилось до неузнаваемости и как Рут добилась своего.