Виннету – вождь апачей
Шрифт:
– Откуда-нибудь да появились.
– Это верно! Быть может, с неба? Уж, наверное, они оттуда свалились, иначе бы и мы заметили их следы. Нет, буйвол был еще жив и, очнувшись, укрылся в кустах. За это время он там, конечно, успел околеть. Пойдемте-ка, поищем его.
Рэтлер пошел со своими людьми по следам. Быть может, он думал, что и я отправлюсь с ними, но мне не понравился его насмешливый тон, и я решил остаться. Кроме того, мне было все равно, куда девался труп буйвола, я снова принялся за работу, но еще не успел взять в руки кол, как в кустах раздались испуганные крики, грохнуло два-три выстрела, и затем донеслось приказание Рэтлера:
– На деревья! Живей на деревья, а не то вы погибли! Он не лазает по деревьям!
О
– Что такое? Что случилось? – крикнул я ему.
– Медведь, огромный медведь, гризли! – прохрипел он, пробегая мимо.
В то же время кто-то закричал во все горло:
– Помогите! Помогите! Он схватил меня! О! О!
Только перед лицом смерти человек может издавать подобный рев! Парень находился, очевидно, в большой опасности, и ему необходимо было помочь. Но как? Свое ружье я оставил в палатке, так как оно только мешало при работе. Это не было неосторожностью с моей стороны, так как нас, землемеров, должны были защищать вестманы. Если бы я побежал сначала к палатке, то медведь до моего возвращения разорвал бы несчастного.
Я должен был немедленно бежать на помощь, хотя при мне был только нож да два револьвера за поясом. Но разве это оружие против гризли? Гризли состоит в близком родстве с вымершим пещерным медведем и скорее принадлежит первобытным временам, чем нашей эпохе. Его рост достигает девяти футов, и я встречал экземпляры, вес которых равнялся стольким же центнерам. Сила мускулов гризли столь велика, что ему ничего не стоит бежать рысью держа в зубах оленя или буйволенка. Только на очень сильной и выносливой лошади всаднику удается спастись от этого зверя, в других случаях гризли всегда настигает его. Расправа с этим медведем при его громадной силе, абсолютном бесстрашии, неутомимой выносливости считается у индейцев в высшей степени отважным делом.
Итак, я бросился в кусты. Следы вели все дальше, к деревьям. Очевидно, медведь протащил туда буйвола. Оттуда же он пришел и сам, мы не видели его следов, так как они были стерты протащенным по земле телом буйвола.
Наступил жуткий момент. Позади слышны были крики землемеров, бежавших к палаткам за оружием, впереди кричали вестманы, и среди всего этого гама разносился непередаваемый вой, испускаемый жертвой медведя.
Каждый прыжок приближал меня к месту несчастья. Я уже различал голос медведя, вернее это не был голос, ибо именно его отсутствием этот громадный зверь и отличался от других разновидностей медведя: он не ревет, как другие, от боли или гнева, единственный звук, издаваемый им, это своеобразное громкое и прерывистое пыхтенье и фырканье.
Наконец я добежал. Передо мной лежало разодранное на куски тело бизона, справа и слева меня окликали вестманы, проворно укрывшиеся на деревьях и чувствовавшие себя в сравнительной безопасности, так как гризли почти никогда не влезает на деревья. Напротив меня, по ту сторону трупа буйвола, один из вестманов, очевидно, при попытке взобраться на дерево, был настигнут медведем. Обхватив обеими руками ствол, несчастный лежал на нижнем суку, между тем как гризли, став на дыбы, раздирал ему передними лапами бок. Бедняга был обречен на верную смерть. Я, в сущности, не мог помочь ему, и, если бы я убежал, никто не имел бы права упрекнуть меня в этом. Но картина, представившаяся моим глазам, действовала с непреодолимой силой. Я поднял одно из брошенных ружей.
К сожалению, в нем не оказалось зарядов. Тогда я перевернул его, перескочил через тушу буйвола и изо всей силы нанес медведю прикладом удар по голове. Смешно сказать! Ружье разлетелось, точно стекло, на множество осколков, нет, к такому черепу не подступиться и с топором! Но все же я отвлек внимание гризли от его жертвы. Он медленно
Если бы я этого не сделал, то поплатился бы жизнью, так как ослепленный хищник оставил вестмана и проворно бросился к тому месту, где я только что находился. Не найдя меня, он принялся, злобно фыркая и бешено ударяя лапами по чему попало, искать своего врага. Точно взбесившись, гризли кувыркался, рыл землю, прыгал во все стороны, далеко простирая лапы, чтобы найти врага, но схватить меня ему не удавалось, так как я, к счастью, хорошо целился, когда стрелял в него. Может быть, запах привел бы его ко мне, но он неистовствовал от ярости, и это мешало ему спокойно следовать своему чутью и инстинкту.
Наконец он отвлекся от меня и обратил внимание на свои раны. Он уселся на задние лапы, а передними принялся, пыхтя и скаля зубы, водить по глазам. Я быстро подскочил к нему и дважды вонзил нож между ребрами медведя. Гризли хотел было схватить меня, но я уже успел улизнуть. Однако в сердце ему я не попал, и он с удвоенной яростью пустился в погоню за мной. Она продолжалась около десяти минут. При этом он потерял много крови и заметно ослабел. Затем он опять приподнялся, чтобы достать лапами до глаз. Это дало мне возможность нанести ему еще два удара подряд, на сей раз более удачных. Медведь грузно опустился на передние лапы, и, в то время как я проворно отскочил в сторону, он пробежал, шатаясь и фыркая, несколько шагов вперед, потом в сторону, затем обратно. Он хотел еще раз подняться на задние лапы, но у него не хватило сил, и он упал. Тщетно стараясь встать на ноги, он несколько раз перекатывался с одного бока на другой, пока, наконец, не вытянулся и не замер.
– Слава богу! – крикнул с дерева Рэтлер. – Бестия наконец околела! А ведь мы чуть не погибли.
– Не знаю, чем это животное было для вас опасно! – ответил я. – Вы же позаботились о том, чтобы избежать его лап. Теперь можете спокойно спуститься на землю.
– Нет, нет, еще рано! Осмотрите сперва гризли, может, он еще жив?
– Он мертв.
– Этого вы не можете утверждать: вы понятия не имеете о живучести такого зверя. Ну осмотрите же его!
– Ради вас, что ли? Если вы хотите знать, околел ли он, осмотрите его сами! Ведь знаменитый вестман, тогда как я только неопытный грингорн.
Я обернулся к его товарищу, который все еще лежал в прежнем положении на дереве. Он перестал кричать и не двигался. Его лицо совершенно исказилось, а остекленевшие глаза были вытаращены на меня. От бедра до щиколотки у него висели клочья мяса, а из живота вываливались внутренности. Я пересилил овладевшее мной жуткое чувство и крикнул ему:
– Отпустите руки, сэр! Я вас сниму с дерева.
Он молчал, не обнаруживая ни малейшим движением, что слышал мои слова. Я попросил его товарищей спуститься и помочь мне. Но знаменитых вестманов удалось уговорить только после того, как я несколько раз повернул медведя и таким образом убедил их в его смерти. Только тогда они решились спуститься и помогли мне снять с дерева изуродованную жертву гризли. Последнее доставило нам немало хлопот, так как руки несчастного так крепко обхватили ствол, что мы только с большими усилиями смогли их отцепить. Бедняга был мертв…