Виолетта

Гринвуд Лей Б.

– Вот и хорошо. А то семье, чего доброго, нечего бы было обсуждать.

– Поверь, у двух беременных женщин и еще одной, которая собирается присоединиться к ним весной, хватит тем для разговоров.

– Странно, что вы вообще вспомнили обо мне, – усмехнулся Джефф.

– Ты явно недооцениваешь интерес семьи к тебе.

– Я хорошо понимаю: лучшего раздражителя вам просто не найти. Я доставляю столько беспокойства, что родственникам некогда задуматься, как мало внимания уделяют они друг другу.

Джордж помрачнел.

– Когда

ты извинился перед Розой и остальными, я подумал: наконец-то ты справился с жившей в тебе все это время злобой. Я надеялся, что ты станешь счастливее. Поверь, мне очень хотелось для тебя счастья.

Раздражение Джеффа вмиг улетучилось. Честно говоря, сколько он себя помнил, Джордж всегда старался его понять. Пожалуй, он один из всей семьи догадывался об истинных чувствах Джеффа.

– Тогда ты, наверняка, обрадуешься, услышав, что ничего сверхъестественного со мной не произошло, – заявил Джефф. – В ту ночь, когда мы договаривались с доктором, Виолетта передала, что Ферн может умереть.

– Признаться, этого я и боялся.

– Вот тогда я и понял: если Ферн, действительно, умрет, мне никогда не удастся отблагодарить ее за все хорошее, что она сделала для Мэди-сона. Как видишь, это всего лишь обычная благодарность.

Джордж скептически усмехнулся.

– Думаю, за этим все-таки скрывается нечто большее, но если ты не хочешь говорить, я не стану расспрашивать, – он поднялся, собираясь уходить. – Ладно, я пойду. Кстати, Монти организовывает для Розы родео. За ним нужно присмотреть, чтобы следующим поездом сюда не приехала половина Техаса.

– Сядь, Джордж, – попросил Джефф. – Раз уж ты здесь, я хочу с тобой серьезно поговорить. Я решил оставить банк. Пришло время вернуться в Вирджинию.

Джефф никогда не любил объяснять что-либо Джорджу или Розе. Они внимательно вслушивались в каждое слово, запоминали, как он выглядел при этом, как стоял, суетился ли или был спокоен, смотрел прямо в глаза или отводил взгляд. И, как правило, неизменно добирались до того, что Джефф хотел от них скрыть.

– С чего это вдруг? – удивился Джордж.

– Не вдруг. Я надеялся, вся семья захочет вернуться. Даже когда ты сказал, что вы не поедете, я все-таки продолжал надеяться. В конце концов я понял, что никто не хочет возвращаться, кроме меня. Моложе я не становлюсь. Мне нужно жениться, пока я не превратился в старика, который уже никому не понадобится.

– А зачем для этого ехать в Вирджинию?

– Но я всегда собирался вернуться туда.

– Это я знаю. Меня интересует другое: что ты надеешься найти там, чего нет здесь? Ты должен понимать: семья будет скучать по тебе. Никто не сможет тебя заменить.

– Мэдисону это вполне по силам.

– Никто из нас не сможет вести дела и наполовину лучше, чем ты.

– Я уже все решил.

– Мы не будем останавливать тебя. Джордж внимательно посмотрел на Джеффа, словно

стараясь проникнуть в его мысли.

– Ты все еще хочешь узнать, почему, не так ли?

– А как бы ты поступил на моем месте, если бы я вдруг объявил, что собираюсь продать ранчо и уехать за тысячу миль отсюда, где у меня не будет ни семьи, ни связей? Пойми, ты нужен семье. В какой-то мере мы все зависим от тебя. Нам потребуется время, чтобы решить, что делать после твоего отъезда. И я не единственный, кто захочет узнать причину этого решения.

– Мне тридцать семь. Я не могу больше откладывать свою мечту.

– Но ты же делал это в течение пятнадцати лет.

– Я ждал.

– Чего?

– Осуществления своей мечты. Роза как-то сказала, что большую часть жизни я был дураком. И она права. До меня, наконец, дошло, что вы пытались внушить мне все эти годы. Я, действительно, был глуп и теперь отлично понимаю это. Мне так хотелось верить в наше скорое возвращение, что я закрывал глаза на правду.

– И что же ты собираешься там делать?

– Не знаю. Я так много говорил об обездоленных ветеранах войны, но никогда не пытался ничего для них сделать. Возможно, еще не слишком поздно все исправить.

– Когда тебе это пришло в голову?

– Недавно, – уклончиво ответил Джефф, не собираясь признаваться, что натолкнула его на эту мысль Виолетта. – Я уверен, Вирджинии нужен банкир, готовый вкладывать деньги в развитие штата.

– Ты собираешься восстановить Эшбурн?

– Еще не знаю. Подожду до женитьбы, а потом решу.

– У тебя есть кто-нибудь на примете? Не забывай, тебя там не было десять лет.

Впрочем, Джордж и сам знал ответ на свой вопрос. Да и Джефф понимал, насколько незначительны его шансы найти себе жену. Большинство девушек подходящего для замужества возраста были слишком молоды, чтобы помнить войну или понимать, какое влияние могла она оказать на человека. Их родители, конечно, рассказывали им кое-что о войне, но собственный опыт у них отсутствовал. Война для этих молодых особ была чем-то нереальным. Достаточно вспомнить хотя бы Джулию Вилфокс, а что уже говорить о нынешних девушках.

Джефф панически боялся принять окончательное решение, но не мог признаться в этом Джорджу. Правда, он всегда говорил, что собирается вернуться в Вирджинию, но до настоящего момента не отваживался на этот шаг. Джефф вдруг понял: если он не уедет прямо сейчас, то проведет всю оставшуюся жизнь в Денвере, Чикаго, в Сан-Франциско, да где . угодно. Разницы уже не будет никакой.

Джефф неожиданно почувствовал настоятельную необходимость кому-то принадлежать, заполнить эту гнетущую пустоту. Ему хотелось знать, что есть женщина, которой он нужен как муж или любовник вовсе не из-за его богатства или известных родственников. Конечно, эта задача была не из легких, однако стоило попытаться.