Виражи
Шрифт:
– Что с тобой? Боишься полета? – спросила Наташа.
– Нет, боюсь, что когда-нибудь ты улетишь от меня. А я сразу умру.
– Не бывать этому. Так легко ты от меня не избавишься, - горячо шепнула она ему на ухо.
И они устремили глаза на небо, где под разноцветным куполом плыла над землей счастливая пара немолодых мужчины и женщины. Позже они приземлились на катер, глаза горели от восторга.
Наступил черед Натальи с Андреем. Ее слегка потряхивало от предстоящего полета, но Андрей успокаивал, мол, все будет отлично. Закрепили жилеты,
– Я лечу -у- у! – кричала Наташа во все горло.
Андрей не удержался и поцеловал ее. Она ответила поцелуем. Они скрепили все клятвы, данные на земле, здесь, высоко в небе. Они были ближе к Богу, далеко от суетной земли. Небо, горы, море, воздух принадлежали только им.
Слезы абсолютного счастья заструились по щекам. Сердце запертой птичкой билось в груди, но страха не было. Ощущение полной свободы, гармонии и радости переполняло душу. Вскоре пошли на снижение. Так получилось, что именно их с Андреем окунули по грудь в прохладные морские воды и снова выдернули вверх, к небу. От этих кульбитов сердце замирало, но так было хорошо: кровь быстрее бежала по жилам, обновляя каждую клеточку организма. Ощущение полета было феноменальным!
Уже, будучи на земле, после того, как тепло распрощались с командой и получили на руки заветный диск с фотографиями, они шли по пляжу и взахлеб делились впечатлениями. Наталья размахивала руками, не обращая внимания на окружающих, эмоционально рассказывала о том, что чувствовала во время полета, а Андрей снисходительно улыбался и просто любовался своей девочкой.
После нескольких заплывов в море, вернулись в номер, где вместе приняли душ, а потом самозабвенно любили друг друга, пока дневной сон не сморил их разгоряченные тела.
Наталья проснулась первая и, уже не жалея своего замечательного человека, легкими поцелуями стала приставать:
– Вставай, сонька мой, а то все самое интересное проспим! – щекотала она Андрея.
– М-м-м, какая же ты сладкая, а я такой голодный, иди ко мне, моя шалунья.
– Нет, радость моя, нам пора вставать, а то мы всю баньку проспим.
– Точно, - подскочил Андрей, - Михайлович ведь нас совсем заждался. Надо вставать. Еще для баньки пивко взять, да еды какой-нибудь.
– А я тебе о чем говорю, вставай, а то так и жизнь проспим, - ответила Наташа.
– Ну, подожди, я еще не сделал самого главного!
– Что?
– А вот что, не поцеловал свою красавицу. Ну-ка, иди ко мне!
Андрей подгреб под себя Наталью, та заверещала, но он, не обращая внимание на ее мнимое возмущение, стал покрывать поцелуями лицо, распаляясь все больше. В конце концов, все закончилось бурным интимным танцем, и плевать было на время, так как они не могли до конца насладиться друг другом.
Машина вырулила к шлагбауму и понеслась
– Здорово, Михалыч, а вот и мы. Ждал, как вижу? – поздоровался Андрей.
– Я всегда свое слово держу, мил человек, а для Натальюшки баньку вдвойне было приятнее истопить, так как душа у нее светлая, характер добрый, да и лицом краса-девица.
– Ну, что Вы меня смущаете, Михайлович, - смутилась Наташа. – Доброго вечера и Вам. Мы спешили, так как знаем, что приглашение Ваше было от души.
– Да, Михалыч, мы тоже не с пустыми руками, - сказал Андрей.
– Давай, помогай разгружать багажник. Вот, как ты просил, и сахару тебе привезли, и пряников. Ну, и всего разного, так как предполагается, что посиделки у нас будут долгие. А на свежем воздухе и аппетит открывается.
А Наталья тем временем достала пакетик с куриными косточками, приготовленным заранее, и пошла к вольеру, чтобы подружиться с собаками. Жалко ей было, что псы сидели взаперти, когда на этих просторах были зверями вольными, поэтому ей хотелось, чтобы Михайлович выпустил своих четвероногих друзей. Когда Наташа подошла к ограждению, псы подбежали, виляя хвостами. Это было хорошим знаком. Наталья начала разговаривать с ними:
– Да, какие же вы красавцы пушистые, да умницы, да охранники хорошие. Давайте дружить, друг друга не обижать.
Она смело протянула руку сквозь ограду. Собаки обнюхали, потом лизнули влажным языком.
Наташа раскрыла пакетик и из рук начала угощать псов вкусными косточками. Те с благодарностью схрумкали кости и уставились просящим взглядом на Наташу.
– Михайлович! – позвала Наталья.
– Что, милая? – отозвался пасечник.
– Выпустите, пожалуйста, собачек. Жестоко держать их взаперти.
– А не испугаешься?
– Нет, мы, вроде бы, подружились.
– Ну, хорошо, - согласился дед. – Ну-ка, Соколко и Черныш, идите сюда.
Собаки с визгом бросились к калитке. Видимо, им было радостно, что их выпускают на волю. Как только створ приоткрылся, вырвались, и давай носиться по всему двору, наскакивая друг на друга, покусывая и вертясь волчком.
Наталья заливисто смеялась от такого баловства, и ее смех уносило эхом в горы, а мужчины были очарованы такой детской непосредственностью тридцатилетней женщины. Они заговорщицки улыбались, а сердца их наполнялись радостью.
– Береги ее, Андрей, она – сокровище! Чиста, как слеза, и сердце у нее доброе, - сказал наставительно, негромко, Михайлович.