Вирт
Шрифт:
Все, что мы должны были сделать.
И лепестки осыпаются с будильника.
Внезапно зазвонил телефон. Звонок прозвучал резко и болезненно, не вписываясь в бормотания любви, и, по правде сказать, это были плохие новости, потому что телефон отключили за неуплату еще полгода назад. Он не может звонить! Я подскочил с пола и схватил трубку. Кажется, я успел на последнем звонке...
– Скриббл!
Этот голос.
– Дездемона!
– Скриббл...
– Это ты, Дездемона?
– Скриббл. Помоги мне.
О Господи, Дездемона...
– Помоги мне, Скриббл.
– Где ты?
– Найди меня! Как больно. Бритва...
– Где
– Изысканное... – ее голос уносило прочь, в пространства Вирта.
– Изысканное? Что изысканное? Дез?
Никакого ответа. Только волны статического электричества, проходящие сквозь, волна против волны, желтое на желтом; я слышал цвета!
– Поговори со мной, Дез! Да, блядь, не молчи, Бога ради!
– Найди дверь... странный дом...
– Что?
Голос был просто шепотом.
– Найди дверь...
– Где? Куда? – сейчас я кричал.
– Доберись до меня, Скриббл... доберись до меня...
Путь к ней умирал у меня в руках.
– Дез! Говори со мной! Говори...
Тишина.
О Дездемона. Сестренка, ох уж мне эта сестренка. Куда ты уходишь?
Я плотно, как только мог, прижал трубку к уху, но там не было ничего. Ничего. Только дурной треск на линии. И тишина в комнате.
А лепестки падают, осыпаются с циферблата, творя ковер из цветов, на который я лягу, позабыв обо всех бедах.
Обо всех моих бедах...
Кот Игрун
Калькуляторы подсчитали, что одна ночь может включать в себя только ШЕСТЬ СНОВ. Цвет есть для каждого, и для каждого есть перо. СИНИЙ – для безопасных желаний, законного сновидения. ЧЕРНЫЙ – цвет бутлег-Вирта, перья нежности и боли, колотая рана вне всяких законов. РОЗОВЫЙ – цвет Порновиртов, путь к блаженству. КРЕМОВЫЙ – цвет использованного пера, которое высосано снами. Только синие, черные и розовые перья становятся кремовыми. Производители внедряют эту способность в само оперение, чтобы ты гарантированно вернулся за новыми перьями. Ты получаешь один трип за раз. СЕРЕБРЯНЫЙ – цвет диспетчеров, разработчиков перьев – тех, кто их создает, покрывает их пленкой, делает ремиксы, открывает двери. Это инструментальные перья, и Кот Игрун собрал коллекцию, за которую и жизнь отдать не жалко. ЖЕЛТЫЙ – цвет смерти, его следует избегать при любых раскладах. Они – не для слабых. У желтых нет опции выброса. Будьте осторожны. Очень осторожны. Если ты умрешь в желтом сне, ты умрешь и в реальной жизни. Единственный путь наружу – это закончить игру.
День второй
«Хорошие сны о плохом».
С угрожающими улыбками на устах
Я взирал на мир сквозь слезы.
Мэнди и Битл вылезли из отсыревшей постели в два часа дня, и теперь сидели на кухне за поздним завтраком. Щеки Мэнди пылали как неоновая реклама. Что-то вроде: СЕКС ПОЛЕЗЕН ДЛЯ ЗДОРОВЬЯ – ЗАНИМАЙТЕСЬ ИМ КАЖДЫЙ ДЕНЬ. ЭТО БЫЛО ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЕ ИНФОРМАЦИОННОЕ СООБЩЕНИЕ. Битл был, как обычно, самим собой: волосы смазаны Вазом, прилизаны и зачесаны назад, рубашка «Питер Инглэнд» отутюжена до предела. Он тщательно побрился, и резкий аромат «Шоубиза» исходил от его кожи – так пахнут знаменитости на новогодней вечеринке. Оба выглядели свежо и сочно после приятностей секса, и я просто не мог принять это, не мог
– Он настоящий, Би? – спросила она. – Просто улет!
Ну да, разбежалась.
Пушка Битла, на самом деле, была игрушкой. Он купил ее у каких-то старых знакомых, выгодная сделка по дешевке, как он сам говорил, по причине того, что – при том, куда катился этот город – лучше подстраховаться любыми доступными способами. Битл, разумеется, никогда из нее не стрелял, да и повода ни разу не было, и протаскавшись с ней две недели, он засунул ее в какое-то потаенное место, и на этом все кончилось. Теперь же он снова извлек ее на свет божий и подлечил ее Вазом, и все – ради какой-то крутой новой уличной биксы.
Я не возражал, но Мэнди была моим открытием. Я обнаружил ее, шатаясь вокруг Крововиртовых прилавков на андеграундном рынке. Ее глаза были полны нервной дрожи и искр, когда она поглаживала перья, пробовала некоторые, просто поднося к губам, отрывалась под чарами насилия и боли. И я попал под воздействие ее чар. И предложил ей присоединиться к нам, стать Тайным Райдером. Она высмеяла название, но я по-прежнему видел потребность в компании в ее глазах. Может, я просто пытался заменить Дез самым простым и доступным способом. Может быть. Может быть, каждый из нас время от времени немного впадает в отчаяние. Может быть, легких путей просто нет.
– Ты слышал об Икарусе, Би? – спросил я, стараясь выдерживать равнодушный тон.
Он даже не озаботился ответить – он был слишком занят, вдыхая полными легкими первоклассный Дымок. Его едкий запах погружал меня в проблески призрачного сна, и от того, что я там видел, меня пробирал озноб.
– Икарус Уинг? Мэнди тебе о нем не говорила? – Я мельком взглянул на Мэнди. Она нагребала полные ложки хлопьев «Джей Эф Кей» и отправляла их в рот – в провал между накрашенными губами. Ее глаза мертво отреагировали на мой вопрос. – Она мне сказала, что у Икаруса Уинга сегодня будет Вуду. – И опять никакого ответа от Битла. – Ты знаешь этого чувака, Икаруса, Би?
– Нет, – его голос звучал медленно и легко от Дымка.
– Нет?
– Никогда о таком не слышал.
– Ты знаешь всех, Би! Всех и каждого!
– Да что ты говоришь? – его голос стал резче.
– Ты что, издеваешься надо мной? Я...
– Иди на хуй, Скриббл!
– Би...
– Ты что, не знаешь, кто помогает тебе? У тебя какие-то проблемы? А?
Его глаза были холодными и стальными в дыму от его джойнта.
– У вас, ребята, хорошая ночка была на двоих? – Не знаю, зачем я это сказал. Просто вырвалось. Они переглянулись. И улыбнулись друг другу.
– Думаешь, Бриджит это понравится? – добавил я, прекрасно осознавая, что с Брид вполне станется выколоть Мэнди глаза пилкой для ногтей. Бог его знает, что она может сделать с Битлом. Может быть, она извергнет весь свой дым ему в голову, заставив его мозги интенсивно работать в безумном неистовстве. Это называется Теневой трах. Тоже самое, что принимать Черепно-мозговой Кал с включенным светом.
– Бриджит придется с этим смириться, – сказал Битл.
– Куда, кстати, пропала эта теневая девушка? – спросила Мэнди. В ее устах слово «теневая» прозвучало как какое-то заразное заболевание.