Вирт
Шрифт:
– Он мой, Шака! – закричала Мердок.
Неужели такая моя судьба – стать призом в состязании двух стрелков, реального и его тени?!
Мердок приказала своему стволу сфокусироваться, и я услышал жужжание, когда он нашел меня, направив горячие пули мне прямо в сердце, в эту податливую мишень.
– Медленно повернись, – сказала Мердок. – Лицом к стене. И никаких сюрпризов. Я не люблю сюрпризы.
Разумеется.
И я повернулся, лицом к стене, и прямо в тот самый момент ощутил рядом присутствие Битла. Вот как это было. Я не видел
Битл шагнул из теней, держа пистолет перед собой, словно какое-то подношение.
Мердок уже видела этот пистолет раньше, и теперь она вновь оказалась на мушке. Я бы даже сказал, что она не особенно хорошо просекала ситуацию. Равно как и Шака. За что, кстати, и поплатился: он снова стоял под ударом.
Мне сразу сделалось хорошо. В кои-то веки не ты стоишь под ударом.
Шака мерцал и светился вспышками, его простреленные банки данных боролись с его механизмами. Его коробку передач держал какой-то новый долбоеб-напарник, который, как очевидно, был совершенно далек от того, чтобы сохранять спокойствие; он дрожал, и воздушная коробка у него в руках дрожала тоже. Шаке приходилось страшно напрягаться, чтобы держать свои лучи на одной линии. Судя по выражению на его полуосвещенном лице, можно было с уверенностью предположить, что в данный конкретный момент ему было явно не до каких-то разборок.
Мердок потела; пот ручьями стекал со лба, вниз по шрамам от клыков рободога.
На пересечении Уилбрахэм Роуд и подъездной аллеи какого-то бедного содомита, торчал мобиль-фургон в виде собачьей конуры, принадлежавший Динго Клыку и его стае псов-музыкантов. «Хэй, хэй, мы – оборотни», – было написано на боку. Рядом с ним я разглядел Тристана и Союз; их волосы – бурная река, катящая свои волны в бледнеющем лунном свете. Сьюз держала на двойном поводке двух робохаундов. Собаки были почти с нее ростом и явно алкали крови копов.
Я танцевал. Это был тот самый судорожный нервный танец, который может себе позволить только человек, действительно напуганный в говно. Но мое сознание было как незнакомец, бессердечный незнакомец с пистолетом в руках. Таким был Битл. У него за спиной появилась Мэнди, ее глаза метали молнии, переключаясь с объекта на объект, и когда она переводила взгляд, два пистолета удерживались в равновесии: один был направлен мне в сердце, другой – в голову полицейской.
А в небе над ними висела луна, полная и безголосая.
Я рассказывают об этом вот так вот – отмечая каждый момент во времени, продвигаясь шаг за шагом, – потому что это трудно передать словами, и потому что это важно.
Мердок заговорила:
– Ты сядешь за убийство полицейского офицера, Битл.
– Сначала попробуй взять меня, – ответил Битл.
Прямо вот так и сказал. Великолепно.
Капли пота стекали по лицу Мердок, скатывались на руки, на пальцы, на спусковой крючок пистолета. Он был весь скользким, ее пистолет. Вся ситуация была скользкой.
– Дай мне инфу, Шака, – попросила она.
Шака подчинился,
ЭТО ПИСТОЛЕТ, МЕРДОК, – ответил он.
– Да, блядь, какого черта, Шака!
ПРОСТИТЕ, МЭМ.
Я считаю, что мы здорово отмудохали эту Тень.
Тонкий луч снова направился к пистолету Битла; Битл не отдернул его, будто каким-то образом он знал, что именно должно произойти.
ОСТАЛОСЬ ЧЕТЫРЕ ПУЛИ, – испустил луч Теневой Коп.
– Что, Мердок, рискнешь? – спросил Битл.
– Ну, наверное, рискну, – отозвалась она.
Кого-то сейчас обязательно убьют, покалечат или арестуют.
Может быть, это буду я. Наиболее вероятно, что это буду я.
Есть вещи, которые просто должны случится. По-другому – никак.
Вот так мы потеряли Дездемону, и нашли Существо. Да, пришло время рассказать об этом.
Сестра и брат летят вниз в объятиях пера. В мир Вуду. Чтобы мягко приземлиться в саду блаженства, окруженного стеной из древних камней, засаженного цветами с одуряющим запахом – джунглями цветов. Яркие желтые птички пели яркие желтые песни в ветвях деревьев, выраставших прямо у нас на глазах. Мы забрались глубже в сад, в Английский сад...
– Как здесь красиво, Скриббл! – воскликнула Дездемона.
Это действительно было красиво. Лучшего и не пожелаешь. Дездемона взяла меня за руку и впилась мне в рот, заполнив меня поцелуями. Сад играл с нашими ощущениями, превращая их в какой-то восхитительный гобелен. Цветы были тяжелыми от пыльцы, да и я, впрочем, тоже. Я подхватил Дездемону на руки и позволил ей мягко упасть на покрывало из лепестков, а сам упал рядом, на лепестки.
Ее пизда прижималась к моему члену, и мир был прекрасен.
Это все уже было раньше, подумал я, может быть, это Призрачный Зов? Может быть, я прямо сейчас внутри Вирта? Но я сразу отверг эту мысль, причем, довольно легко, так что, я просто не мог быть в Вирте, или все-таки мог?
Или все-таки мог?!
Потом я вошел в нее, в мою сестру, чувствуя, как обнесенный округлой стеной сад приближается, и смыкается вокруг меня, и ласкает мой пенис, пока живительная влага не поднялась до вершины, и сад не заполнился целиком. Воздух был густой из-за пыльцы; мир копировал сам себя, раз за разом, через акт секса, и мы были загнаны в его систему, высасывая соки там, где их высасывают пчелы.
За нами наблюдали.
Я скатился с гладкого тела Дездемоны на землю, чувствуя, как она льнет ко мне, словно хочет почувствовать мое семя. Я тонул, а закрытая капюшоном фигура стояла в каких-нибудь пяти футах от меня, наблюдая – просто наблюдая.
Я с трудом приподнялся, чтобы получше рассмотреть фигуру, и как будто утонул в ее пристальном взгляде. Странное ощущение. Словно тебя заглотили всего, целиком.
Фигура была закутана в пурпурную рясу с головы до ног, лицо закрыто капюшоном, так что виднелись только глаза. Желтые глаза. Два солнца, истекающие знанием.