Virtuality, Миронов Станислав Витальевич

Virtuality

на обложку

Миронов Станислав Витальевич

Шрифт:

Я слышу, как за дверью в комнату, в которой я нахожусь, говорят:

— Эй, шмара, глянь в замочную щёлку!

Я не шмара.

А кто знает, может, я загляну, а потом мне через эту же щёлку воткнут нож в глаз?

Интерес берёт верх. Подхожу к двери и выглядываю.

Осматриваю пространство вне моего пристанища.

Вижу, как Паша стоит на коленях, и у его горла держат нож. Мужиков и вправду оказалось трое.

Один из них говорит:

— Ты же смотришь,

да?

Я тихо говорю: да.

— Тогда слушай сюда, сука. Ты открываешь дверь, и с этим сопляком ничего не случится, — отвечает мне другой голос.

Что делать?

Паша орёт:

— Не-е-е-ет, Вика, нет!!! Не делай этого!

Я вижу, как один из ублюдков бьёт Пашу в живот. С ноги. Паша резко склоняется и издаёт такие звуки, будто он блюёт. Меня уже всю трясёт.

Третий мужик говорит:

— Если не откроешь дверь, то умирать он будет очень долго. Смерть его будет мучительной.

Тот, что заговорил со мной первым, поддакивает:

— Да-да, он скопытится, как пить дать. Отвечаю.

Второй добавляет:

— Бля буду.

Я говорю в щёлку:

— Идите на хуй.

И вижу, как эти трое начинают осыпать Пашу ударами. Бьют руками, ногами, локтями. По лицу, в пах, в живот, по рёбрам, по печени, по почкам, по затылку. То и дело светится разбитое лицо Паши, и я вижу, что от него уже мало чего осталось целого.

Они превратили лицо Паши в месиво. Одно сплошное кровавое мясное месиво.

Кровь уже по всему коридору, и даже через замочную скважину я чувствую этот запах.

Запах крови.

Эти ублюдки портят моего мужчину.

А я стою и не знаю, что делать.

У них нож.

Второй мужик, тот, что с ножом, говорит:

— Слышь, шалава, если не откроешь, ему пиздец. В натуре пиздец.

Третий говорит:

— Ага, базаришь.

И все трое начинают ржать.

Паша лежит на полу и не двигается. Не подаёт признаков жизни.

Я ору через дверь:

— Пошёл на хуй!

Первый говорит:

— Ах, так значится? Лысый, дай нож.

Второй отдаёт нож первому. Тот, в свою очередь, переворачивает Пашу на спину, заносит руку, ту, что с ножом, вверх и говорит мне:

— Последнее предупреждение. Резать буду на поражение.

Все трое снова ржут.

А я молюсь, чтобы милиция уже врывалась в дверь.

Один из них, не помню, кто конкретно, говорит:

— Этот пиздюк нам бабла должен.

Другой подхватывает:

— И позвонил нам утром. Сказал, что не даст денег, что у него нет денег, но сегодня в полночь он будет дома со шлюхой, — я смотрю на часы. Время уже 0.10. Та шлюха — это я? — Ещё он сказал, — продолжает говорить ублюдок, — что вместо

денег подгонит нам эту шлюху. То есть, тебя.

Третий говорит:

— Так что вылазь, шмара. Тебя подгоняют за долги. Босяцкий жест. Подгон братухам на житуху.

Лысый рычит, изображая, видимо, Волка-псевдобабушку из «Красной шапочки»:

— Так что сегодня, внученька, ты поработаешь на нас.

Первый добавляет:

— Твоё очко уходит в зал.

И все трое снова ржут.

Я говорю:

— Я сейчас вызову милицию!

— А мы проводочек-то уже обрезали. Зачем нам палево? Мы мусорят не ждём.

Кто-то говорит:

— Ага, точно. Мы их не ждём. Мы тебя ждём.

И все в унисон:

— Твоё очко уходит в зал, — и они снова ржут.

Вставьте здесь ещё несколько ударов по телу Паши.

У меня текут слёзы. Я в истерике. Я кричу:

— Паша, это правда?

Паша лежит на полу и что-то хрюкает. А пока он хрюкает, из его рта вырывается кровь. Смахивает на мыльный пузырь из крови. Или на кровавый мини-гейзер. В исполнении Паши.

Один из уродов говорит:

— Не ссы, вылазь. Пару раз по кругу пустим.

По кругу.

Тот, который «лысый», добавляет:

— А потом отпустим.

Третий сквозь смех комментирует:

— Лысый, да ты, блядь, стихоплёт.

И они снова ржут. В унисон.

Ублюдки.

Похоже, Паша вправду меня продал. И сейчас меня собираются пустить по кругу трое ублюдков.

Даже не знаю, что из этого хуже.

Я не могу даже выбрать худшее из двух зол. Потому что меня никто не спрашивал.