Вирус
Шрифт:
– Ты подглядывал. Ты все видел. – Сянсян подошла ко мне вплотную. Мне в нос так и ударил аромат ее тела.
– Я нечаянно, – сказал я в ответ и попятился.
– Не бойся, – вдруг рассмеялась она. Смех Сянсян звонко прокатился по колышущимся на ветру камышам, и мне даже показалось, что ей ответило эхо.
– Сянсян, ты правда не сердишься на меня?
– Не знаю, почему ты пришел именно сюда, но я не думаю, что ты затеял дурное дело. Не такой ты человек. – Сянсян уселась на землю, вытянув босые ноги, и предложила мне сесть рядом.
Поколебавшись,
– Расскажи что-нибудь, – подбодрила она меня.
– Ну… – Я вообще неразговорчивый, а сейчас, рядом с ней, когда от аромата ее тела у меня кружилась голова… Словом, я так и сидел – дурак дураком.
– Тебе тоже не спалось? Я кивнул.
– Вот и я никак не могла заснуть. – Вдруг она вскинула руку, призывая к тишине. – Слушай.
Вокруг стояла полная тишина, даже ветер стих.
– А чего слушать-то?
– Тсс… Вот опять. Слышишь?
– Ничего не слышу, а слух у меня вроде бы чуткий.
– Да, верно, уже не слышно. Тот человек ушел.
– Что за человек? Кто ушел?
– Ты ничего не слышал? Звук шаркающих сандалий? Так ясно: шлеп-шлеп-шлеп. Шаги по сухой глине… Я слышала их очень четко. Почему ты не слышал такой ясный звук? – От удивления она широко раскрыла глаза.
Почему-то мне стало страшно. Кто мог быть там, в зарослях?
Опять поднялся ветер, закачались камыши. Я вскочил на ноги, осмотрелся вокруг. Нет, здесь никого нет! Откуда тут взяться звуку шагов? Я решил пойти в заросли камыша и проверить.
– Не ходи, – остановила меня Сянсян. – Я днем слышала от местных, что много лет назад в этом озерце утопилась девушка, которую во время культурной революции сослали из города на поселение в деревню. Они рассказали, что с тех пор здесь, на берегу, слышен звук шагов. Она бросилась в воду прямо в одежде, поэтому и слышен звук шаркающих сандалий.
– Почему же я ничего не слышал? – Мое сердце быстро забилось.
– Деревенские говорят, что обычно она бродит бесшумно, но уж если кто-то услышал ее шаги, то непременно скоро умрет.
Сянсян рассказывала все это каким-то нарочито глухим, «замогильным» голосом, как в детстве, когда пугают друг друга страшилками.
Я понял, что она шутит, и рассмеялся:
– Ерунда, не верь ты этим деревенским россказням.
– А я и не верю, это я тебя пугаю! – засмеялась Сянсян. – Только я и вправду слышала чьи-то шаги, – растерянно сказала она после короткой паузы.
– Давай вернемся. – Я разволновался по-настоящему.
Раздвигая камыши, мы пошли вдоль ручья к нашим палаткам. Вдруг Сянсян резко остановилась и подняла голову, вглядываясь в темно-синее небо.
– Опять что-то не так? – спросил я.
– Как красиво! – Вся ее тоненькая фигурка тянулась вверх. Сянсян любовалась ночным небом.
– Что красиво-то?
– Звезды падают. Я только что видела, как упала звезда. Пролетела прямо над моей головой. – Она была в полном восторге.
– Фантазерка. – Я тоже посмотрел на небо: никакие звезды никуда не падали – все были
Наконец мы вернулись в лагерь и разошлись по своим палаткам.
Той ночью мне приснилась городская интеллигентная девушка с двумя косичками, обутая в сандалии.
На следующее утро я только вылез из палатки, как сразу увидел Сянсян. Она улыбнулась мне, и я улыбнулся в ответ.
Потом все собрались идти купаться на море. Я не умел плавать, но тоже пошел, а когда вернулся, Сянсян нигде не было. На море она с нами не пошла. Мы стали ее искать, но так и не нашли до самого вечера. Все разволновались, а девчонки даже расплакались.
Мы одолжили у местных керосиновую лампу и электрический фонарик и продолжили поиски в темноте.
Вспомнив, где мы встретились вчера ночью, я повел ребят к тому озерцу. Возможно, Сянсян опять ушла купаться сюда? Когда мы наконец пришли, луч электрического фонарика осветил гладкую поверхность озера, и в его слабом свете я увидел в воде что-то. Дурное предчувствие охватило меня. Я бросился на берег и почувствовал сильный аромат.
В воде было тело Сянсян.
Несколько ребят прыгнули в воду и вытащили тело.
Сянсян была мертва.
Она спокойно лежала в траве, глаза ее были закрыты, как у спящей красавицы. А ведь только вчера вечером она пугала меня рассказом о погибшей здесь девушке. Мне вспомнились ее слова, и я зарыдал.
Тело Сянсян унесли на носилках, я остался один на берегу. Вечер был тихий. Мне страстно захотелось услышать звук тех шагов. Но вокруг была тишина.
В протоколе о вскрытии Сянсян сообщалось, что она утонула в илистой воде. Но ведь Сянсян плавала лучше всех, и никто не мог понять, как это случилось. По закону останки Сянсян должны были кремировать на месте, и мы все приняли участие в траурной церемонии. Когда подошла моя очередь, я склонился к стеклянному гробу и посмотрел на Сянсян, покоящуюся внутри. И мне снова почудился ее нежный аромат.
Сянсян, Сянсян, Сянсян…
Я тосковал о ней.
Моим самым страстным желанием было, чтобы время обратилось вспять и позволило ей вновь стать живой.
Но такое невозможно.
Ежегодно в дни поминовения усопших – в праздник Цинмин и в день зимнего солнцестояния – я прихожу на ее могилу и приношу свежие цветы.
Сейчас ее лицо прояснилось в моей памяти, к тому же ожил ее аромат. Я опять ощущал благоухание. Теперь уже благодаря Розе.
Сянсян, Сянсян, Сянсян…
ШЕСТНАДЦАТОЕ ФЕВРАЛЯ
Средняя школа Наньху располагалась в здании советской архитектуры 50-х годов, втиснутом между домами старой застройки. В воздухе висел тяжелый смрад от мусора, гниющего в сточных канавах. Кругом грязь и запустение. Единственной более или менее чистой здесь была школьная спортплощадка.
Мы с Е Сяо вошли в здание, прошли по широкому коридору к директору, и тот проводил нас в школьный архив. Документы за 1966 год оказались в полной сохранности, но для нас они были бесполезны.