Вирус
Шрифт:
– Да, – промямлила Лили, пряча руки в длинных рукавах кофты, – спасибо большое.
– А мы будем ещё обносить магазины? – спустя несколько минут пути спросил Дима.
– Что значит «ещё»? Мы не обносили магазины.
– Ну, знаешь, как тогда мы вынесли всё из супермаркета…
– Ах это… – она немного ускорила шаг, – Мы не крали, а взяли своё по праву.
– А по праву наше теперь всё, что есть на пути? – усмехнулся парень.
– Ну смотри. Пандемия вернула нас на много лет назад. Теперь твоя еда – твоя добыча. Что нашёл, то твоё.
– Интересно, кто пишет в наше время все эти правила, законы? Кто будет нашим новым правителем, когда закончится анархия? Кто станет теперь править человечеством?..
Лили не ответила. И, хотя парень рассчитывал, что вопрос окажется не риторическим, что он услышит какие-то домыслы девушки, прозвучало очень философски. И теперь он злился на самого себя, что завёл этот диалог в тупик.
Девушка хмыкнула, пригнув голову, сощурила глаза и тщательно осмотрелась:
– Кто знает…
Она знала.
Они проходили мимо автостоянки, где, прилипнув к своим местам, стояло больше сотни машин. Дима подбежал к одной из них с разбитым окном у водительского места, – Права есть?
– Нет, но водить умею, – она быстро перелезла через разбитое окно в салон и схватилась за руль, – Вот балбесы, – она улыбнулась и завела машину, – И бак полный, и ключи на месте. Садись, цыпочка! – она подмигнула ему, рассмеялась и начала настраивать радио, пока парень обходил машину.
– В светлое будущее? – спросил, развалившись на пассажирском сидении Дима.
– Смертникам нужно светлое будущее? – левая бровь немного приподнялась.
– Ну, чтобы увидеть, куда повесить верёвку, нам нужно немного света, – улыбнулся пассажир.
– Тогда мы поедем в кромешную тьму, – она выжала педаль газа и понеслась в узких рядах машин.
Когда он уснул, Лили остановила машину, вышла, заглянула багажник. Он оказался пустым, не считая одного клетчатого бежевого пледа, пахнущего женскими духами. Лили вернулась за руль, укрыла попутчика и поправила его волосы.
– Улыбается, – подумала Лили, – и это всего один день со мной! Я определённо вытащу его из петли.
ДЕНЬ 3.
Солнце залило весь салон автомобиля. Запах холодного утра морозил нос и пальцы. Лили неспешно вела машину по пустой автомагистрали. Лес частым забором окаймлял дорогу, пушистые ветви елей скрывали содержимое леса. От этого создавалось впечатление, что это и не лес вовсе, а две высокие зелёные стены. И в этих стенах глаза.
У Лили всегда было ощущение, что за ней кто-то наблюдает, особенно сейчас, когда она не могла держать ситуацию с лесом под контролем.
На дорогу не могли выскочить животные. Их осталось немного из-за вируса, а выжившие – прятались в самой глубине, спасая свою популяцию.
Зато там могли быть люди.
А у Лили определённо были причины сторониться людей.
Дима начал просыпаться.
– Не разбудила, надо же, – он потянулся и расправил плед, скрывающий ноги.
– Если ты намекаешь на то, что мне пора бы прилечь, то ужа-а-асно ошибаешься, – на слове «ужасно» она протяжно зевнула. Обе руки на секунду оторвались от руля, но так медленно, что прикрыть рот не успели, и теперь упали обратно на обтянутую кожаным чехлом баранку. Девушка помотала головой, словно оттряхивала с себя сон, – Хотя знаешь… – она снова зевнула и растёрла глаза, – думаю, что ненадолго…
– Класс! – парень не дал ей договорить и радостно заулыбался.
Лили ещё не успела остановиться, как Дима уже открыл дверь и бежал к водительскому месту. На ручку нажали, дверь открылась. Оттуда вывалилась варёная Лилия. Она потрясла поочерёдно отёкшие ноги, потянулась, расставив широко в стороны руки, и, отвесив поклон открывшему дверь джентльмену, прошагала за машину.
– Смотри, – она открыла багажник, где стояли три полные канистры.
Дима кивнул, проводил спутницу до спального места, затем плюхнулся в машину и схватился за руль:
– Правая – тормоз, левая – газ? Верно?
– Ещё одна твоя чёртова шутка и машину поведу я.
Лили уже закрыла глаза и укрылась пледом, начала засыпать, но Дима так и не начинал движение.
– Что-то не так? – веки открылись только на половину, но даже так было видно, что водительское сидение пустело, – Дима?
Она огляделась и увидела его фигуру на другой стороне дороге. Он стоял к ней спиной.
– Какая дрянь! – кинула она ему, – Дотерпел бы до ближайшей заправки!
Веки снова опустились на глаза. Лили сощурила нос, выражая своё неудовольствие, и быстро утонула в пелене сна.
– Мам, ты в порядке?
Девочка стояла напротив больничной койки. Пищали медицинские аппараты. Никогда не ясно, что означают эти звуки, но, даже если они сообщают что-то хорошее, атмосферу создают неприятнейшую. Лили держала за руку женщину. Хотя, если честно, она очень сильно напоминала труп.
*Как выглядела женщина:
Кожа была местами бледная, а местами – уже почерневшая. Сине-чёрные покровы губ, бескровные, уже не шевелились долгое время. Конечности были тонкими, измученными костями, обтянутыми отмирающей кожей.*
Если человек так выглядит, он и сам знает, к чему всё идёт. Даже если он себя не видел. Он просто знает это.
Он сам уже – отмершая клетка многотонного организма.
Общества.
Ведь шелушащаяся кожа не сходит мгновенно. Она какое-то время остаётся на поверхности. Но, согласитесь, только портит внешний вид. И вы сами стараетесь её чем-нибудь снять. Иначе – зачем вам всевозможные скрабы, щётки и тому подобное?
Только вот для отмирающих клеток общества щёток, масок и скрабов пока не придумали.