Вирус
Шрифт:
— Вы не хотите, чтобы я уходил, Мари? — мягко улыбнулся он. — Честно говоря, так тепло ко мне давно никто не относился, хотя мы с вами знакомы совсем немного. Я даже не сдержался и наорал на вас. Простите меня, Мари.
— Ничего. Я не в обиде. Мне хотелось бы и дальше работать под вашим началом, сэр.
— Вы ведь меня совсем не знаете. Я человек тяжелый и прекрасно сам понимаю, что персоналу со мной нелегко. На "Пандоре" я изменился, но там мне просто практически не с кем было ругаться — не то, что в Центральном госпитале.
— Я
— Со мной ещё никто не хотел работать долго.
— Те, кто был под вашим началом до меня, просто вас не понимали. Вы гений, доктор. И я не знаю, как буду здесь справляться одна.
— Вы вполне справитесь без меня, Мари. Я еще возьму вас к себе в лабораторию, после того, как эта история закончится.
— Куда же вас переводят?
— В блок N 3. Лоердал сообщил, что там смертность наиболее высокая, и вирус ведет себя нестандартно. Уже умерло более 12 пациентов, эвакуированных с прогулочных яхт.
— А могу я последовать за вами, доктор? Вы можете попросить за меня Лоердала?
— Нет, Мари. Вы нужны здесь.
Он взял свой чемоданчик и передал его дроиду, присланному из сектора для переноски вещей.
Для персонала космического госпиталя назначение в блок N3, служивший главным образом, в качестве перевалочного или сортировочного пункта для вновь поступивших больных, было чем-то напоминающим ссылку. Об этом участке ходили нездоровые слухи. То, что там умирали пациенты, уже никого не удивляло, но с начала эпидемии там умерло уже три врача.
Блюмингейм воспользовался скоростным лифтом и вскоре достиг самого опасного сектора госпиталя.
— Почему горят сигнальные огни, предупреждающие об опасности? — спросил Блюмингей дроида, когда они вышли из лифта.
— Этот сектор крайне нестабилен, и бортовой компьютер постоянно фиксирует здесь нестандартные ситуации. Я служебный дроид серии У-1 имею постоянную связь с бортовой компьютерной системой госпиталя и готов предоставлять вам любую информацию, доктор.
— Я знал, что здесь опасно, но не думал, что до такой степени.
— В настоящее время процент нестабильности небольшой. Ваше помещение вот в том отсеке блока.
— Я предпочел бы сразу осмотреть рабочее место, ознакомиться с медицинскими картами и листами назначений, и проверить состояние оборудования.
Дроид молча повел его к месту работы.
В лаборатории находилось всего два человека. Это были преклонного возраста мужчины со знаками врачей. При входе Блюмингейма они поднялись со своих кресел.
Один из них высокий и худой с седой растрепанной шевелюрой представился:
— Я доктор Равекс, старший терапевт блока до вашего прихода, сэр. А это мой коллега — доктор Нимье. Теперь мы по приказу доктора Лоердала подчиняемся вам, доктор
Полный как шар Нимье тоже попытался выразить свою радость по поводу прихода нового начальника:
— Мы много слышали о вас, доктор. А я лично читал ваши работы и получил громадное удовольствие.
— Рад знакомству, господа. Но желал бы сразу же приступить к делу. Сколько у вас больных?
— Только что умерло еще двое. С интервалом около 30 минут, — виновато развел руками Нимье.
— Причина смерти?
— Вирус поглощения. Впрочем, умирают здесь от различных болезней. В основном от бронзовки.
— Но она отлично лечиться в этих условиях, господа! — возмутился Блюмингейм.
— Видите ли, доктор, — сказал Равекс. — Я сам попал сюда с борта прогулочной яхты моего сына. Я давно не практикую. А доктор Нимье пластический хирург. Мы в жизни никогда не сталкивались с бронзовкой, и нашего опыта не хватает для работы в такой сложной обстановке. Я давно просил доктора Лоердала прислать нам специалиста по вирусам.
— Сколько раз у вас были случаи вируса поглощения? — осведомился Блюмингейм.
— Три раза, доктор. Это было ужасное зрелище, — ответил Нимье, — можете мне поверить!
Теперь Блюмингейм понял, почему Лоердал перевел его сюда и не отпустил вместе с ним Мари. Эти два старикана ни на что не годились — разве только в роли медбратьев.
— Ведите меня к самым опасным больным.
— Прошу вас, доктор. Вот там лежит человек с заболеванием, которое мы не сумели идентифицировать.
— Это почему-то меня совсем не удивляет, господа, — усмехнулся Блюмингейм. — А помощь бортового компьютера вы не пытались запросить?
— У нас нет доступа. Это запрещено доктором Лоердалом, начальником госпиталя.
Теперь настал черед удивиться и самому Блюмингейму: с чего бы Лоердалу настолько ограничивать доступ персонала к информационным сетям?
Увидев тело человека покрытого черными струпьями, он сразу же определил наличие вируса кожной тропической лихорадки с Аргуна.
— Это странно, — произнес он. — Тропическая лихорадка. Раньше такое можно было видеть только на Аргуна. Большинство его кожных покровов уже отмерло и необходима полная пересадка. Живо готовить операционный стол. Я пока проведу анализ, какой кожный имплантат ему подойдет…
…— Капитан, выход из гипера был не блеск, — мстительно улыбнулся второй пилот Кейси.
— Вы стали слишком язвительны после излечения, — не обиделся на своего младшего офицера Адамович. — Берите на себя управление, а я отлучусь, проверю состояние экипажа после такой встряски и заварушки.
— Да, сэр! Нас изрядно потрепало. Я до сих пор удивляюсь, что мы вообще выжили.
Наскоро обойдя все основные службы, ноги сами понесли Адамовича к лазарету, куда он собственно и хотел попасть, правда, совсем не в качестве пациента.