Визит сэра Николаса
Шрифт:
— Добрый вечер, Элизабет.
Николас появился из тени в противоположном конце комнаты, у письменного стола.
Она вздрогнула — и оттого, что нервы у нее были сегодня не в порядке, и оттого, что Николас появился так внезапно.
— Добрый вечер, Николас. — Она старалась говорить как можно спокойнее и естественнее. — Хороший вечер, не правда ли?
— Как всегда. Я считал и считаю ваш семейный бал самой большой радостью Святок.
Однако в прошлом году вы не спешили вернуться из вашего путешествия, чтобы успеть на этот бал. И
— Так вы, стало быть, вели счет моим грехам?
— Само собой. — Элизабет улыбнулась. — Вы и ваш дядя такие же члены нашей семьи, как и кровные родственники. И оба, к сожалению, не присутствовали на Рождество у нас в доме целых три года.
Николас усмехнулся:
— Приятно, когда по тебе скучают.
— Насколько я понимаю, нам скоро снова предстоит скучать по вас.
Элизабет и тут не изменила выбранному ею тону, словно отъезд Николаса был для нее самым обыкновенным делом. И не особо ее затрагивал.
— Я уезжаю завтра. — Николас на секунду задержал взгляд на лице Элизабет. — Должен признаться, я удивлен, что вы пришли сюда. Я ждал Джонатона. Слуга передал мне, что ваш брат хочет видеть меня и поговорить о моем путешествии.
— Не сомневаюсь, что он появится с минуты на минуту. — Лиззи пожала плечами, с трудом подавив желание сообщить Николасу, что Джонатон знать не знает о встрече в библиотеке, якобы им назначенной. — А до тех пор вы, быть может, расскажете мне о ваших планах?
Николас рассмеялся — мягко и негромко, и этот смех отозвался в сердце у Лиззи.
— Собственно говоря, рассказывать особо не о чем. Я намерен проверить, уцелели или нет вложения, сделанные моим отцом, и попытаться их спасти. Кроме того, я хочу сколотить собственное состояние, занимаясь морскими перевозками или торговлей.
— Разве это так просто? — удивилась Лиззи и покачала головой. — Достаточно только сказать: «Я приобрету состояние», поехать в чужие края — и непременно добиться желаемого?
— Разумеется, — ответил Николас с самым серьезным видом, хотя в глазах у него промелькнула смешливая искорка.
— И вам не кажется странным, что на свете не столь уж много состояний, сколоченных легко и просто? Я хочу сказать, что, если это так несложно, в мире не было бы бедняков. Все преуспевали бы и все были бы богаты.
— Я выразился неточно, это, разумеется, не слишком просто. По правде сказать, Элизабет, я не уверен, что добьюсь успеха. Однако у меня нет иного выбора. — На губах у Николаса промелькнула мимолетная улыбка. — И я не собираюсь возвращаться домой, пока не добьюсь цели.
— И вы непременно должны уехать? — неожиданно для самой себя спросила Лиззи. — Ведь вы могли бы приобрести собственное состояние и в Англии. Кроме того, вам предстоит стать следующим графом Торнкрофтом со всеми вытекающими отсюда последствиями,
— Дело не только в богатстве, хотя на первый взгляд может показаться, что это так. Это скорее вопрос… — Николас умолк, подыскивая подходящее слово.
— Чести? — подсказала Лиззи, надеясь, что он не примет именно это слово: честь — единственное, против чего она не посмела бы возразить.
— Вот именно. — Он улыбнулся, и у Лиззи упало сердце. — Но пожалуй, лишь отчасти. Здесь имеет место также и гордость. — Николас немного подумал и продолжал: — Я хочу искупить ошибки отца, и это для меня вопрос чести. И я хочу добиться успеха независимо от того, кто я есть.
— Гордость? Он кивнул:
— Я не хочу, чтобы моя собственная жизнь определилась только благодаря происхождению и судьбе. Без малейших усилий с моей стороны. Я понимаю, что это обычно для людей нашего круга, но сам я считаю подобное положение вещей малоприятным. Пусть это кажется странным, но так уж я устроен, ничего не поделаешь. Разумеется, когда настанет время, я буду счастлив принять титул, так как это мой долг по отношению к семье и так как этого хочет дядя, которого я очень люблю.
— И тем не менее вы покидаете и его и всех, кого вы любите… и кто любит вас.
— Признаюсь, что мне это нелегко, но решение принято. Я не могу противиться велению собственного сердца, куда бы оно меня ни привело. — Он посмотрел Лиззи прямо в глаза. — Вы можете это понять?
— Нет, — быстро проговорила Лиззи, потом вздохнула и добавила: — Наверное, да, хотя какое это имеет значение? — Лиззи принудила себя улыбнуться. — Но если уж вы твердо решили покинуть нас, я хотела бы на прощание сделать вам маленький подарок. — Она протянула Николасу книжку. — Это новая святочная повесть мистера Диккенса.
Николас взял книжку в руки, взглянул на заглавие, вызолоченные буквы которого чуть блеснули в неярком свете:
— Я слышал об этой повести, Говорят, она очень хороша.
— Она просто восхитительна. Думаю, это самая лучшая из рождественских повестей на свете. Я ее очень люблю.
— Я всегда буду беречь ваш подарок.
— Надеюсь, вам эта книга доставит радость, когда вы окажетесь далеко от… нас. Напомнит о Рождестве в Лондоне, о вашем дяде и…
— Обо всем, что мне дорого?
Он снова посмотрел ей в глаза, и у Лиззи замерло сердце.
Она медленно наклонила голову.
— Что же вам дорого, Николас?
— Я… — Он глубоко вздохнул. — Скажите, Джонатон не придет?
— Нет, — шепотом произнесла она, глядя в его темные глаза. — Я не думала, что вы захотите встретиться со мной, если я напрямик попрошу об этом.
— Вы были правы. Я не должен встречаться с вами наедине, такое просто недопустимо.
— Чепуха. Мы встречались с вами наедине много раз. Кроме того, мы знаем друг друга с детства.
— Но вы уже больше не ребенок.