Владелец кинотеатра
Шрифт:
У Оли было лишь мгновение. Голубой луч, в который она вложила на этот раз всю себя без остатка, ударил в сердце дракона. Вспышка на миг затмила солнце.
Зоя страшно закричала. Гримаса непредставимой боли исказила ее лицо. Оля с изумлением увидела, как вокруг красавицы в черном смыкается треугольник — но другой. Он был не горизонтальным, а наклонным, он сверкал алмазным блеском… А за ним кружилась тьма. Не просто тьма, как отсутствие света, а Тьма с заглавной буквы, первородная
— Нет, нет! — кричала Зоя, простирая руки в исступлении, в ужасе, — Я не хочу! Будь ты проклята… Хогорт найдет тебя!
С каждым словом она отступала все дальше в эту кружащуюся тьму. Она боролась, но это была обреченная борьба против силы неизмеримо более могущественной, чем ее собственная. Тьма поглощала ее.
— НЕЕЕЕТ…
Алмазный треугольник свернулся в яркую точку, подобную следу электронного луча на экране только что выключенного старого телевизора. Секунды спустя эта точка медленно померкла и исчезла. Оля стояла одна на дороге.
— Вот теперь прощай, — сказала она.
Обдумывать события ей было некогда; она побежала к повороту.
Дом на холме и округа словно вымерли — ни звука, ни души. Что ж, если Ланге замышлял здесь убийство, он должен был позаботиться о свидетелях…
Одним дыханием Оля взлетела на холм, обогнула дом и очутилась на хозяйственном дворе. Какая из этих многочисленных построек — тот каретный сарай? Вероятно, та, перед которой стоит открытый экипаж. Оля узнала его, именно в нем она видела Бориса во время эксперимента Кремина.
Осторожно приблизившись, Оля заглянула в экипаж. На сиденье, обитом красной кожей, лежала трость с бронзовым набалдашником, литой головой орла. Оля взяла трость, набалдашник оказался довольно увесистым. Какое-никакое, а все-таки оружие.
Створки ворот сарая были полуприкрыты, между ними можно было пройти. Она услышала мужской голос — не Бориса, другой голос. Мужчина говорил негромко, и слов она не разобрала. Тогда, стараясь ступать бесшумно, она обошла сарай кругом. Два грязных окошка вряд ли позволят ей рассмотреть, что происходит внутри…
Но на стекле одного из окон она заметила прозрачный, отмытый овал, как будто отсюда что-то стерли. Оля подошла к этому окну…
И увидела Бориса.
18.
Не отрывая глаз, Борис Багрянцев смотрел только на нож в руке графа Ланге. Но дальше на линии взгляда, справа от креста было подслеповатое окошко. Стекло этого окна словно бы начали отмывать, да бросили безнадежную затею на полпути. И там, за этим стеклом…
Нет, не может быть, подумал Борис. Наваждение… От таких приключений кто угодно докатится до галлюцинаций.
Лицо за окном сразу исчезло, что подтвердило для Бориса мысль о галлюцинации. Но почти тут же за его спиной, от входа в сарай прозвучала звонкая, резкая команда.
— Бросьте нож!
Граф
В поле зрения Бориса появилась Оля Ракитина. В правой руке она держала трость, увенчанную бронзовой орлиной головой.
Все дальнейшее уложилось в какие-то секунды. Едва ли Ланге собирался стрелять в девушку, но он направил на нее ствол револьвера. Трость мелькнула в воздухе, как мушкетерская шпага. Удар пришелся по запястью Ланге, с криком боли он выронил оружие. Следующий удар также был направлен точно. Литой клюв орла врезался в череп графа выше виска. Ланге покачнулся и во весь рост рухнул на пол. Кровь сочилась из раны на голове.
— Вот это да, — только и смог вымолвить Борис.
Оля швырнула под ноги трость с окровавленным набалдашником, подхватила нож с верстака и принялась резать стягивающие Бориса кожаные ремни. Хотя нож был очень острым, ремни поддавались плохо.
— Оля, Оля, — бормотал Борис, еще не смея полностью поверить, что это она. — Как ты попала сюда?
— Ты не ранен?
— Нет. Я думал, что…
— Ты думал, что между нами все кончено, да? — она счастливо засмеялась. — Но это была не я. Это был паук!
— Какой паук?
— Потом все расскажу…
Последний ремень был разрезан. Борис немедленно вскочил, охнул и упал обратно на стул.
— С тобой все в порядке? — нахмурилась Оля.
— В порядке… Ноги затекли, — он кивнул на лежащего без сознания Ланге. — Лихо ты его…
— Ну, я занималась когда-то… Немного фехтованием, немного каратэ…
— Ничего себе, «немного»! Смотри, он приходит в себя.
— Давай свяжем его.
Ланге уже открыл глаза и тихо стонал. Борис, наконец, сумел встать и связал руки графа обрезком того же ремня, которым был прежде связан сам. После этого с помощью Оли он усадил Ланге на стул. Собрав разбросанные по полу детали своего гардероба, он принялся одеваться. Оля подобрала револьвер, чтобы держать графа на прицеле и предотвратить возможные эскапады.
— Мне очень жаль, Кордин, — прохрипел Ланге, с ненавистью глядя на Бориса. — Ты не должен был выиграть. Это несправедливо. Мне очень жаль…
— Это не Кордин, — сказала Оля.
Ланге едва счел ее достойной мимолетного взгляда.
— Да, он взял другое имя, но я нашел его… Вы тоже оттуда?
— Откуда?
— Если вы не понимаете вопроса, значит…
— А, вот вы о чем… Да, я тоже из вашего Будущего. Я пришла за ним.
— Вы знаете, кто он?
— Конечно, знаю.
— Нет, вы не знаете… Никто из тех, кто знает, не поспешил бы спасать его. Он обманул вас, как обманул и меня, как обманул и убил моего брата…